Подходит в т о р о й ч и с т и л ь щ и к, садится.
В т о р о й ч и с т и л ь щ и к. Браво! Бис! Вы поете, как опера, которая горит.
П е р в ы й ч и с т и л ь щ и к. А ты билет купил, что сел на это место? Марш!
В т о р о й ч и с т и л ь щ и к. Вы не подумайте, что тут вам и действительно опера, а вы билетер.
П е р в ы й ч и с т и л ь щ и к. Это мое место.
В т о р о й ч и с т и л ь щ и к. Теперь свобода слова, совести и места.
П е р в ы й ч и с т и л ь щ и к. Пишут: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь»?..
В т о р о й ч и с т и л ь щ и к. Я и пришел соединяться. Ну?
П е р в ы й ч и с т и л ь щ и к (запел и забарабанил щетками).
В т о р о й ч и с т и л ь щ и к (еще громче).
П е р в ы й ч и с т и л ь щ и к. Так ты и вправду конкуренцию пришел мне делать? Марш, говорю!
В т о р о й ч и с т и л ь щ и к. Ша! (Указывая на Аврама.) Вот где конкурент!..
Лезет А в р а м с ящиками и щетками.
В т о р о й ч и с т и л ь щ и к. Есть хорошая военная пословица: где двое дерутся — третий не лезь. Что об этом думаете, гражданин солдат?
А в р а м. Я уже после боя — вот и лезу.
В т о р о й ч и с т и л ь щ и к. Вы лезете туда, где всей работы не больше, чем самому себе почистить ботинки.
А в р а м. Эх, если бы у меня была такая работа, я бы сюда никогда не прилез.
Я вижу, как люднеет улица, становится шумной, приближается «Марсельеза». За ней будто плывет вверху облачко от собора. На балкон выходит старик П е р о ц к и й. Ниже, на крыльце, — М а р и н а и А н д р э.
М а р и н а. Посмотрите, какой день! Вот такой день девушка закажет богу, когда выйдет встречать рыцаря. (Андрэ рванулся к Марине. Та останавливает его.) Тсс!.. Смотрите, вон таток — вышел агитировать. Давайте послушаем! Нацепил желто-голубую розетку. Вот комик!..
П е р в ы й ч и с т и л ь щ и к (навстречу Ступай-Степаненко).
В т о р о й ч и с т и л ь щ и к.
С т у п а й - С т е п а н е н к о (выставив ногу перед первым чистильщиком). Пожалуйста. Ах да!.. Подождите. Вы кто?
П е р в ы й ч и с т и л ь щ и к. Как — кто? Чистильщик мы.
Собирается толпа.
С т у п а й - С т е п а н е н к о. Да нет! Какой национальности?
П е р в ы й ч и с т и л ь щ и к. Рассейской державы, конечно-с.
П е р о ц к и й (с балкона). Браво!
С т у п а й - С т е п а н е н к о (сняв ногу, второму чистильщику). Вы какой?
В т о р о й ч и с т и л ь щ и к. А вам какой нужно?
С т у п а й - С т е п а н е н к о (Авраму). А вы?.. (Узнав.) Кажется, сосед снизу? Аврам Котляр? Свой! Украинец! Пожалуйста! (Выставляет ботинок.)
М а р и н а (на крыльце, Андрэ). Ну не комик?
А н д р э. Это пример нам. Хвалю!
В т о р о й ч и с т и л ь щ и к (первому). Видали такого малахольного?
П е р в ы й ч и с т и л ь щ и к. Чего он хочет?
В т о р о й ч и с т и л ь щ и к. Он хочет, чтобы ему уже нация ботинки чистила.
С т у п а й - С т е п а н е н к о. Мы, Ступай-Степаненко, хотим, чтобы нация наша чужих сапог не чистила. Пора! Свободными стать пора! Мы должны сесть на коней, чтоб мчаться по нашим казацким степям вместе с орлами и ветрами! (Ему даже послышался этот топот в аккомпанементе патетического allegro molto e con brio.) Цоки-цоки, цок-цок!
М а р и н а. Браво, таток, браво!
А н д р э. Браво!
А в р а м. Вы, может, и сядете, да нас куда посадите?
С т у п а й - С т е п а н е н к о. Кого это — вас?
А в р а м. Ну, меня вот… безногого украинского пролетария… (Показывая на чистильщиков.) Их вот!..