По улице удирают белые, кучками и поодиночке. Кто-то опять спотыкается о ноги закопанного. Ругается. И все же улица страшит пустотой. Ни огонька в окнах, ни звука голоса. Где-то далеко пальба. Луна. Ветер.
От тени к тени, нагибаясь, перебегают т р о е п а р т и з а н. Один — матрос, другой — в мохнатой шапке с красным бантом, третий — в полушубке. Увидя ноги закопанного, подходят и рассматривают.
М а т р о с (слепой на один глаз, голос, как из испорченного клапана гармоники). По ногам видать, что жертвою пал он в борьбе роковой. (После паузы.) Ну, раз убил уже — закопай, хочешь откровенно — не закапывай. Но ведь человек не окурок, чтоб его втыкать вот так в землю! Не могу смотреть на такую цивилизацию! Мировая досада скребет! (Смотрит на дом.) А если так, то предлагаю сделать из этого дома гроб. Кто «за» — иди за мной! (Идут, держа винтовки наготове.)
Из подвала лезет А в р а м. Повстанцы даже отступили. Присмотревшись, матрос спрашивает у Аврама (в голосе мрачный юмор):
— Не твои ли это ноги, браток?
А в р а м. Мои пошли в землю. Империализма загнала.
М а т р о с. Ну а эти, видать, буржуазия?
А в р а м. Да.
М а т р о с. Выходит, между ними разницы нет?
А в р а м (подползает к ногам, осматривает сапог). На один лишь номерок. (Никнет головой и так застывает.)
М а т р о с. Да нет! Я не про ноги. Между империализмой и буржазией, говорю, никакой разницы нет!
А в р а м (у ног). На один номерок…
М а т р о с (после паузы потряс винтовкой). Пощады не давать! И всю буржуазию в трюм земли! (Идут втроем по лестнице.)
С т у п а й - С т е п а н е н к о подходит к двери. Матрос пробует — не заперта. Открывает настежь:
— Собирайся на смерть!
М а р и н а (спокойно). А таток собрался встречать вас.
М а т р о с. Кто такой… таток?
С т у п а й - С т е п а н е н к о. Украинец.
М а т р о с. Это по форме. А в душе кто?
С т у п а й - С т е п а н е н к о. Украинец.
М а р и н а (спокойно). Душой — учитель.
М а т р о с (мрачный, выходит. Мохнатой шапке). Интеллигенция. Двери были не заперты. Крикни по цепи, чтоб не трогали.
Ш а п к а (во весь голос, чтоб услышали на лестнице и на улице). Передай по цепи — интеллигенции покеда не трогай!
Идут по лестнице выше. Матрос читает на дверях Пероцких медную дощечку. Читает медленно, по складам. Вдруг Шапке и Полушубку:
— Стой! Замри! (Шепотом.) Генерал-майор Передний. Генеральный враг, братишки, а? (Припадает ухом к двери.) По дыханию слышу — двое. (Тихо стучит.)
А н н е т (одними губами). Не ходите!..
П е р о ц к и й (тихо). А может, это Жоржик? Может, Андрэ? (Усиленно прислушивается. Закрывает часы на руке у Аннет.) Кто?..
М а т р о с. Судьба!
Ш а п к а (не выдержав, во весь голос). Судьба-кокетка! А ну, открывай!
Матрос цыкает на него.
А н н е т. Сейчас. Вот только ключ найду. (Губами, Пероцкому.) Бежим!..
П е р о ц к и й. Куда?
А н н е т. В Россию!
П е р о ц к и й. В Россию из России?.. Значит, России нет! (Идет за Аннет в заднюю дверь.)
Немного погодя повстанцы выбивают дверь.
М а т р о с. Неужели же, братишки, от Судьбы утек?! (Обыскивает квартиру.)
Квартира С т у п а й - С т е п а н е н к о.
С т у п а й - С т е п а н е н к о. Нет, я, должно быть, буду за социализм!
М а р и н а (не понимая). То есть?
С т у п а й - С т е п а н е н к о. По крайней мере по-украински обратился: «Собирайся на смерть», а не «Готовься к смерти». Матрос! А генерал Пероцкий скорей сам на себя руки наложит, чем произнесет украинское слово. Нет, лучший союзник тот, кто язык наш понимает и по-украински говорит.
М а р и н а. Лучший союзник тот, у кого оружие по-украински говорит.
С т у п а й - С т е п а н е н к о. Одним словом, я за социализм!
М а р и н а. Милый ты мой комик!
С т у п а й - С т е п а н е н к о. За социализм, за ветры, пусть и северные, только бы они выдули, только бы вывеяли из наших родных казацких степей…