Л и з а (на него морозом повеяла). Не люблю я таких разговоров! Перестань!
П а н ь к о (сконфузился). Антиресно было, да… А теперь голод, шамать хочется, шамать… Доведется ли еще когда?.. А, черт его побери! Все равно комбеды меня из Совета вышвырнут…
Г и р я вернулся. Сверкнул на Панько, на Лизу. Усмешку в усы спрятал:
— А я слышу — двери скрипнули… Думал, что Лиза выходила.
П а н ь к о (в руках картуз вертит). Доброго здоровья, Гнат Архипович!
Г и р я. Здоров, здоров, товарищ секретарь! Каким ветром занесло?..
П а н ь к о. Да вот, кончил дела в сельсовете, шел домой… смотрю — у вас еще светится…
Г и р я. Так-так… Ну что там нового? Что слышно?
П а н ь к о. Есть новости, Гнат Архипович…
Г и р я (серьезно, спокойно). Ты бы, дочка, дала Пантелеймону Петровичу поесть. Что там у тебя?
Л и з а. Немного галушек осталось.
Г и р я. Галушки ж, наверно, холодные… Лучше достань огурцов, нарежь сала или чего…
Л и з а. Может, папаша, яичницу поджарить?
Г и р я. Вот-вот! Пусть человек после трудов своих поест. Знаю, какова эта писанина, да еще в такое тяжкое время… Жалованье, наверно, не платят?..
П а н ь к о. Бумага из уезда пришла — из всех церквей ценные вещи забирать: чаши, кресты золотые, вообще серебро-золото…
Г и р я (серьезно). Гм… Как это — чаши?.. Зачем?
П а н ь к о. На голодных будто бы. Так пишут.
Г и р я (после паузы). Гм… Приедут из уезда, комиссия, или как?
П а н ь к о. Нет, тут… Если на общих собраниях больше половины голосов за это подадут, тогда уже комиссию…
Г и р я. Выходит будто, как народ скажет? Не силой?
П а н ь к о. Да это так только пишется, чтоб бедняки могли командовать… Вот Смык и Копыстка и побежали по хатам…
Г и р я. Ага!.. А собрание когда?
П а н ь к о. Не будет.
Г и р я. Как же… А ведь пишется?
П а н ь к о. Смык говорит, вряд ли беднота соберется… Не дойдут…
Г и р я. Это так. Куда им, сердешным… Не ходят уже, а ползают… Придется, должно быть, отложить?
П а н ь к о. Так Смык хочет, чтобы по хатам подписались, чтоб без собранья это дело сделать…
Г и р я. Что?! А когда?
П а н ь к о. Должно быть, завтра.
Г и р я (даже стул под ним затрещал). Что-о? Завтра? (Встал.) Господи, еще не все! Еще не все!.. Да что они думают — жизнь всю сорвать, как двери с петель? А не позво… (Крикнул на дочку.) А ну там, двигайся быстрее!
Л и з а (удивилась). Папаша!
Стукнули в угловое окно.
Г и р я (не услышал. Взглянул на Панько, потом на дочку). Пантелеймон Петрович того… голодный, верно, наработался, а мы его про то, про се…
Л и з а. Да я и так уж тороплюсь… Пусть лучше Пантелеймон Петрович поможет мне печь растопить.
Г и р я. Еще что скажешь сдуру? (К Панько.) Видели вы такую ленивую девку?
П а н ь к о. А почему же не помочь! Я с удовольствием… Раз-два — левой! К вашим услугам, молодая хозяйка!
Л и з а. Сейчас же идите на кухню и растопите мне печь! Солома и кизяк в сенях…
П а н ь к о (стукнул, скрипнул сапожками). Рад стараться! (Ушел.)
Л и з а (взволнованному отцу). Кто-то стукнул в окно. Должно быть, Годованый. Потом расспросите. (Ушла.)
Гиря взглянул на окно. Пошел открывать дверь.
Пришли двое: д е д с п а л к о й и высокий, дородный мужчина — Г о д о в а н ы й.
Д е д с п а л к о й (отряхнул снег). Насилу добрались. Если бы ты знал, как метет, бушует, крутит. Прямо тебе целая ливоруция. А тут еще Ларивон чуть дубиной не заехал…
Г о д о в а н ы й. Стережет, как часовой на посту. Насилу угомонили. Фу! А мы к вам, Гнат Архипович, пришли. Не знаете ли вы…
Д е д с п а л к о й (перебил). Чего это Смык и Копыстка…
Г и р я. По хатам бегают?
Д е д с п а л к о й. Эге… Неужели знаешь?
Г и р я. Знаю.
Г о д о в а н ы й. Кто сказал?
Г и р я. А есть такие. (Показал на двери.) Покуда не так громко разговаривайте, потому…
Г о д о в а н ы й. Ага! Молодец у вас девка!
Г и р я. Да уж свое дело знает.
Г о д о в а н ы й. Так вот мы к вам. Что это значит, что они по хатам бегают?