НОНА. Этот мешок ты понесешь на спине. Остальное возьму я, и мы спасем все вещи.
Она начинает привязывать большой мешок на спину Септимусу.
СЕПТИМУС. Правильно. Принимаю твой упрек. Необходимо, чтобы мы, последние актеры, так как остальные переметнулись на сторону толпы, спасли образы и принадлежности нашего искусства. Мы должны унести в безопасное место плащ Ноя, высокую шляпу Ноя, маску сестры Ноя. Она утонула, потому что думала, будто ее брат говорит неправду; конечно же, нам надо спасти ее розовые щеки и розовые губы, которые утонули, ее развратные губы.
НОНА. Слава Богу, ты еще можешь стоять на ногах.
СЕПТИМУС. Всё вяжи мне на спину, а я поведаю тебе великую тайну, которая открылась мне со вторым глотком из этой бутылки. Человек ничто, если нет образа. Вот Единорог – и образ, и зверь, поэтому только он может быть новым Адамом. Когда все успокоится, мы отправимся на высокие плато Африки, найдем Единорога и споем свадебную песню. Я встану перед его ужасным голубым глазом.
НОНА. Вот так, вот так, вот так хорошо.
Она принимается за второй тюк для себя, но забывает о маске сестры Ноя, которая лежит рядом с троном.
СЕПТИМУС. Ты напоешь ионическую мелодию – его взгляд будет устремлен на сластолюбивую Азию – дорический камень утвердит его в его чистоте. Одна дорическая нота может погубить нас, но, самое главное, нам ни в коем случае нельзя говорить о Дельфах. Оракул чист.
НОНА. Всё. Пора идти.
СЕПТИМУС. Если нам не удастся пробудить в нем страсть, ему придется умереть. Даже единорогов убивают. Больше всего на свете они боятся удара ножа, обагренного кровью змея, который умер, глядя на изумруд.
Нона и Септимус направляются к выходу, и Нона ведет за собой Септимуса.
ДЕСИМА. Стойте. Дальше ни шагу.
СЕПТИМУС. Прекрасная, как Единорог, но жестокая. ДЕСИМА. Я заперла двери, чтобы мы могли поговорить.
Нона в страхе роняет шляпу Ноя.
СЕПТИМУС. Отлично, отлично. Ты хочешь говорить со мной, потому что сегодня я необыкновенно мудр.
ДЕСИМА. Я не отопру дверь, пока ты не обещаешь мне выгнать ее из труппы.
НОНА. Не слушай ее. Отбери у нее ключ.
СЕПТИМУС. Если бы я не был ее мужем, то мог бы сделать это, а так как я ее муж, она ужасна. Единорог тоже ужасен, если любит.
НОНА. Ты боишься.
СЕПТИМУС. А ты не могла бы сделать это? Она не любит тебя, поэтому не будет так ужасна.
НОНА. Если ты мужчина, ты отберешь у нее ключ.
СЕПТИМУС. Я больше, чем мужчина. Я необыкновенно мудр. И я отберу у нее ключ.
ДЕСИМА. Сделай шаг, и я брошу ключ в дырку в двери.
НОНА (оттаскивает Септимуса). Не подходи к ней. Если она выбросит ключ, нам не удастся сбежать. Толпа найдет и убьет нас.
ДЕСИМА. Я отопру дверь, когда ты поклянешься самой страшной клятвой, что прогонишь ее из труппы, что никогда не будешь разговаривать с ней и глядеть на нее.
СЕПТИМУС. Ты ревнуешь. Ревновать плохо. Обыкновенный мужчина пропал бы, даже я еще недостаточно мудр. (Вновь пьет из бутылки) Все ясно.
ДЕСИМА. Ты был неверен мне.
СЕПТИМУС. Я могу быть неверным, только если трезв. Никогда не доверяй трезвому мужчине. Они-то и предают. Никогда не доверяй мужчине, который не купался в лучах Большой Медведицы. От всего сердца я предостерегаю тебя насчет трезвых мужчин. Сегодня я необыкновенно мудр.
НОНА. Обещай. Ведь это всего лишь обещание. Дай любую клятву, какую она пожелает. Если ты промедлишь, нас всех убьют.
СЕПТИМУС. Я понимаю тебя. Ты хочешь сказать, что клятву можно нарушить, особенно клятву, данную под давлением, но нет, я говорю тебе, нет, я говорю тебе, ни за что. Неужели я похож на трезвых мошенников, насчет которых предостерегал тебя? Неужели я дам ложную клятву на глазах Дельфов, так сказать, на глазах холодного каменного оракула? Если я обещаю, то исполню обещание, поэтому, милая малышка, я ничего не буду обещать.
ДЕСИМА. Тогда подождем тут. Они войдут в эту дверь со своими вилами и горящей соломой. Они подожгут крышу, и мы сгорим.
СЕПТИМУС. Я умру верхом на звере. Настал конец христианской эре, но из-за мошенничества Дельфов он не станет новым Адамом.
ДЕСИМА. Я буду отомщена. Она морила меня голодом, а я убью ее.
НОНА (крадучись, зашла за спину Десимы и выхватила у нее ключ). Ключ у меня! Ключ у меня!
Десима пытается отобрать ключ, но Септимус держит ее.
СЕПТИМУС. Я не давал ложных клятв, поэтому я сильный – жестокое целомудренное существо, как сказано в «Великом бестиарии Парижа».
ДЕСИМА. Ну и уходи. А я останусь и умру.
НОНА. Пойдем. Еще полчаса назад она предлагала себя всем мужчинам в труппе.