Жак. При одной мысли об этом становится не по себе… Как только что с Мадлен…
Пьер. Нет, поверьте нам, все будет честно и благородно. Только признайтесь, и все будет хорошо… Скажите же, скажите лишь: «Ну, разумеется, я была в Женеве. Я пошутила…»
Симона смеется.
Люси. О! Этот смех…
Симона (смеется). Ну хорошо, хорошо, конечно, я пошутила… Вот и все. Вы довольны?
Шум, счастливый смех, поцелуи.
Жюльетта. Симона, вы прелесть.
Венсан. Вы ангел.
Жанна. Симона, я обожаю вас.
Жак. Я ни минуты не сомневался, я это знал. Я заметил ваш хитрый взгляд…
Робер. Ах, ну и разыграли же вы нас, нечего сказать…
Жюльетта. Признаюсь, на какое-то мгновение мне стало страшно…
Жанна. Люси так побледнела…
Робер. Да, я видел… Ивонна поддерживала ее. Ну, Пьер, теперь вы успокоились. Наконец-то наступят мир и согласие.
Пьер. Да. (Неуверенно.) Да…
Робер. Что означает этот вид? Может быть, на вас опять находит?
Жак. На этот раз хватит, слышите?
Пьер. Да, да, конечно… Я тоже к этому стремлюсь… Только разве моя вина, если…
Венсан. Если что? Симона сказала, что пошутила. Большего нам и не требуется. Для вас этого недостаточно?
Пьер (подражая Симоне). «Ну хорошо, хорошо, конечно, я пошутила…»
Робер. Что вы хотите сказать?
Пьер (задумчиво). Я только повторяю то, что сказала Симона, с тем же самым смешком и тем же тоном… Я пытаюсь воспроизвести… те же движения… Она уходит все дальше… и дальше… еще дальше, чем прежде… Теперь-то уж никто до нее не доберется… И на прощанье, чтобы держать нас в повиновении, она бросила нам ради забавы, мол, нате, держите: я пошутила. Вот вам. Вы довольны? Ну как, Симона, рассмешили они вас, когда тут же набросились на добычу… А это кудахтанье… эти восторженные возгласы…
Жак. Пьер, перестаньте, слышите? Хватит уже.
Ивонна. Душ, смирительную рубашку…
Жанна. Какой стыд, я говорила это с самого начала.
Пьер. С самого начала? А вы разве не принимали в этом участия?.. Кто говорил о миазмах? О безднах души? Кстати, что за язык, какая напыщенность… А кто требовал психологической драмы? Я или вы?
Жанна. Это вы нас заставили. Безумие так заразительно…
Венсан. Нервы… Всеобщий зуд.
Пьер. А все эти громкие фразы об истине, которая рвется на волю? Как трогательно… Что ж, она таки рвется на волю, и я ничего не могу с этим поделать. Да и в вас тоже есть ее ростки. «Ну хорошо, хорошо, я пошутила…» Вы так же, как и я, заметили это… Впрочем, не заметить было трудно. Это резало слух.
Жак. Ничего подобного.
Робер. Да ему это нравится. Он только этим и живет.
Ивонна. Я не знаю ничего более пошлого, более отвратительного. Это так ужасно: во всем видеть зло.
Пьер. Я и подумать не мог… Это было так неожиданно, этот ход назад, и в самый последний момент… А смешок… словно жало… и вонзить его в меня… Браво, Симона, прекрасно, очень хорошо… Вы можете радоваться.
Симона. Да, я очень рада… И буду радоваться еще больше, когда вас упрячут в каталажку. Уверяю вас, ваше место именно там.
Пьер (с жаром). Вы думаете? В самом деле? В каталажку? Как хорошо вы это сказали. Убежденно. Прекрасно. Великолепно. И верно, до чего бы мы дошли, если бы заводились вот так по поводу каждого нюанса… едва уловимого нюанса… из-за какой-то там интонации… чуть-чуть насмешливой, а? Чуточку иронической. Вы ведь не станете отрицать, ведь все вы, все это заметили.
Жак. Конечно, заметили.
Пьер. Ага, вот видите! Да…
Жак. А как же иначе: ведь все мы попались на удочку.
Пьер. О! Благодарю вас.
Робер. Не за что. Если это поможет вам успокоиться, позвольте заметить, что любой другой на месте Симоны имел бы полное право посмеяться над нами: сколько переживаний, и из-за чего!
Пьер. Да. Симона, вы с этим согласны?
Симона. Еще бы. Но теперь довольно, это уже не смешно…
Ивонна. Да, хватит. Поговорим о чем-нибудь другом, Пьер, вы не против?
Пьер. Не против! Да я только об этом и мечтаю. Только вот… здесь как будто что-то есть… осталось… едва заметное… и чуть-чуть царапает… словно крошечная колючка от кактуса… или от крапивы… немножко жжет… «Ну хорошо, хорошо, конечно, я пошутила…» И этот смех… этот смешок… Ах, Симона, я схожу с ума, я просто схожу с ума. До чего же мне нравится ваш возмущенный взгляд, ваш разгневанный вид. Если бы вы только знали, Симона, как я их люблю, ваши гневные глаза. Ну посмотрите на меня. Еще.