П р е ф е к т. Осмелюсь заметить, что лицо вашего превосходительства является наиболее известным лицом в городе.
Г у б е р н а т о р. Чтобы не оставалось никаких сомнений, я буду совершать прогулки в моем губернаторском мундире.
П р е ф е к т (в ужасе). Можете быть уверены, ваше превосходительство, что мои люди сделают все, что им надлежит. Однако осмелюсь заметить, что среди местного населения…
Г у б е р н а т о р. Я запрещаю кому-либо ходить за мной. Пожалуйста, никаких агентов. И хотя я знаю, что вы меня не послушаете, уверен, что все это ни к чему. Ваши люди слепы. Даже в самый ясный день они не увидят того, что я превосходно увижу и ночью.
Пауза.
Имеете ли вы еще что-нибудь сказать мне? Если нет, то прошу явиться с докладом завтра, в это же самое время. Прощайте. И заодно скажите преподобному отцу Анастази, что я жду его.
П р е ф е к т выходит.
Губернатор берет наугад из лежащей на столе кипы корреспонденции несколько писем, остальные сгребает обеими руками и бросает в корзину для бумаг; затем берет одно из отложенных писем, осматривает его, медленно разрезает конверт. Входит о т е ц А н а с т а з и.
О т е ц А н а с т а з и. Храни тебя господь, ваше превосходительство. (Здоровается, садится.) Мне приятно выразить мою радость.
Г у б е р н а т о р. Какую радость, преподобный отец? По поводу чего?
О т е ц А н а с т а з и. Того, что вижу ваше превосходительство в добром здравии. А его непросто сохранить людям, возложившим на себя великие и ответственные обязанности.
Г у б е р н а т о р. Оставим это. Как я догадываюсь, преподобный отец, вы пришли по поводу погребального обряда.
О т е ц А н а с т а з и. Что ж, ваше превосходительство, мы не можем отказать этим людям в погребальном обряде. Разумеется, скромном, и только ради родственников. Чем виноваты набожные жены, что их мужья стали злоумышленниками?
Г у б е р н а т о р (тихо). Среди убитых есть и женщины — жены и матери…
О т е ц А н а с т а з и. Гм, раз они вняли подстрекающим народ злоумышленникам…
Г у б е р н а т о р. Полагаешь, преподобный отец, что все это — дело злоумышленников?
О т е ц А н а с т а з и. А у вашего превосходительства имеются относительно этого некоторые сомнения? Если так, то я могу понять их лишь как проявление щепетильности, свойственной совестливому христианину. Но на то и существуем мы, духовенство. Я могу успокоить ваше превосходительство. Какой же заслугой перед лицом всевышнего было бы отправление власти, если бы оно не имело своих терний?
Г у б е р н а т о р. Вы также, преподобный отец, облечены большой властью. Беда в том, что ни вы, ни я не знали этих людей. К сожалению, когда я увидел их впервые, было уже слишком поздно. А тебе, преподобный отец, приходится ли видеть их вблизи?
О т е ц А н а с т а з и. По праздникам я всегда благословляю народ.
Г у б е р н а т о р. Вот как? А мне пришлось угостить их пулями. Вероятно, твои благословения, дружище, не имели соответствующего влияния. Собственно, мы оба несем ответственность за то, что случилось. Коль скоро, кроме благословений и пуль, мы не можем предложить им ничего другого… скажем, работы и хлеба, которых они просили…
О т е ц А н а с т а з и. Прошу прощения, ваше превосходительство, но примерно так изъясняются агитаторы, злоумышленники, подстрекающие народ…
Г у б е р н а т о р. Знаю, что довольно похоже. Именно потому я и приказал стрелять. Правда есть только одна, и нам она известна давно. А они только теперь начинают открывать ее. Когда они познают ее до конца, мы оба, преподобный отец, будем не нужны на этом свете.
О т е ц А н а с т а з и. Власть, которую я представляю, не от мира сего. Это, ваше превосходительство, гарантирует ей вечную незыблемость.
Г у б е р н а т о р. Вечность, друг мой, мало трогает человека, который должен вскоре погибнуть.
О т е ц А н а с т а з и. О ком вы говорите, ваше превосходительство?
Г у б е р н а т о р. О себе, разумеется. (Берет со стола письмо.) Вот, преподобный отец, какие письма я получаю со вчерашнего дня… (Читает.) «Быть может, за то, что вы сделали, вам дадут орден, но он украсит всего-навсего ваш гроб. Честные люди считают, что вы погибнете скоро и внезапно. Прискорбно думать, что вы некогда были отважным офицером…». Подпись, разумеется, неразборчивая.