Камера. Г у б е р н а т о р на нарах. Тусклая лампочка загорается под потолком. Затем сквозь толстые тюремные стены пробивается глухой отголосок взрыва.
Губернатор вскакивает с нар, прислушивается. Длинная пауза, потом в глубине здания начинается какое-то движение, слышатся крики, беготня, свистки. Губернатор слушает с каменным лицом. Немного подождав, медленно идет к двери, останавливается перед ней, и, сжав кулак, принимается размеренно стучать. Скрипит ключ в замке, дверь отворяется.
Н а д з и р а т е л ь в открытых дверях при виде Губернатора вытягивается в струнку, берет под козырек, с изумлением на лице.
Г у б е р н а т о р. Без глупых гримас, приятель. Войди сюда и затвори дверь.
Надзиратель выполняет приказание.
Что там случилось?
Н а д з и р а т е л ь. Бомба, ваше превосходительство… брошена бомба в автомобиль вашего превосходительства, совсем близко, на перекрестке…
Г у б е р н а т о р. В автомобиль? Следовательно, в меня? Ведь ты же проводил меня до ворот, приятель…
Н а д з и р а т е л ь (обалдело). То есть… так точно, ваше превосходительство… в ваше превосходительство…
Г у б е р н а т о р. И что же — убили?
Н а д з и р а т е л ь. Говорят, в клочья, ваше превосходительство…
Г у б е р н а т о р. В клочья… (Отходит на середину камеры, после паузы.) Тише. Подойди-ка поближе.
Надзиратель подходит.
И послушай внимательно, что я тебе сейчас скажу. Во-первых, забудь, что у тебя есть глаза. Во-вторых, пойдешь к начальнику тюрьмы и скажешь ему, чтобы немедленно явился сюда, в камеру. В-третьих, передав мое приказание, забудь, что у тебя есть язык. Понял?
Н а д з и р а т е л ь. Понял, ваше превосходительство.
Г у б е р н а т о р. Не хотел бы я оказаться в твоей шкуре, если ты произнесешь одним словом больше или хотя бы моргнешь глазом.
Н а д з и р а т е л ь. Слушаюсь, ваше превосходительство, я умею молчать.
Г у б е р н а т о р. Твое счастье. Я люблю это и сумею вознаградить. Ну, ступай же, да поторапливайся. Запри дверь и ключ возьми с собой.
Н а д з и р а т е л ь отдает честь, уходит, слышно, как поворачивается ключ в замке. Губернатор отходит от дверей, оглядывается по сторонам, словно не узнавая камеры, замечает жестяную кружку, берет ее, наполняет водой из кувшина, жадно пьет.
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Гостиная в губернаторском дворце. Вечер. Из соседней столовой выходят отобедавшие А н н а М а р и я, О т е ц А н а с т а з и, С у с а н н а и М а н у э л ь. Обе женщины в трауре. Слуга разносит кофе и т. д.
А н н а М а р и я (со вздохом). Подумать только, что мой бедный Петр уже никогда не сядет с нами за кофе. (Показывает на кресло.) Его любимое кресло будет теперь всегда пустым… (Садится.) Почему, преподобный отец, мы должны в столь скорбные минуты мириться с необходимостью таких повседневных вещей, как обед, как кофе? Мир плохо устроен.
О т е ц А н а с т а з и. Это не мир, милостивая государыня, это мы, люди, несовершенны. (Слуге.) Нет, не коньяку, лучше ликеру.
А н н а М а р и я. Да, весьма несовершенны… Ах, если бы я могла безраздельно предаться моему страданию!