Ю л е к. Видите ли… Когда мы партизанили при немцах, мои командиры и товарищи считали, что меня можно посылать на самые опасные дела. И я, правда, проделывал часто отчаянные вещи… Но теперь я уже не знаю, толкала ли меня на это только смелость… По правде говоря, я не очень-то дорожил жизнью. Не много бы я потерял!
Я г м и н. В твоем возрасте такой пессимизм — редкость. Должно быть, у тебя было не очень радостное детство. Скажи… твои родители живы?
Сжав голову руками, Юлек сидит, согнувшись, в унылой позе, смотрит в пол и ничего не отвечает.
Да-а. Видно, я задел больное место.
Ю л е к (словно про себя). Бедная мама! Сколько раз она при немцах умирала от страха за меня. Как она теперь переживет еще и это? (Помолчав.) Наверно, весь вечер ждет меня и беспокоится… А завтра… или еще сегодня они узнают. (Порывисто вскидывает голову.) Но отец — нет! Отец — сильный человек, настоящий солдат. (Слабо улыбнувшись.) Он сам не раз посылал меня на верную смерть, хотя, мне кажется, он по-своему меня любит…
Я г м и н. Так это он послал тебя сюда, ко мне?
Ю л е к. Нет, нет! Клянусь вам!
Я г м и н. Ты в этом уверен, мальчик?
Ю л е к. Верьте или не верьте, мне все равно.
Я г м и н. Помни: это не допрос. Все, что ты тут говоришь, не выйдет за эти стены. Мне это нужно, так сказать, для себя. Поверь, мальчик, мысль о тебе будет не одну ночь гнать от меня сон.
Ю л е к. Не старайтесь меня утешить. Впрочем, нет, это не для утешения говорится. Вы непременно хотите внушить мне, что то, для чего я пришел, — гнусность. Не трудитесь, у меня будет время об этом поразмыслить!
Я г м и н. И это тоже необходимо. Ты должен продумать прежде всего один вопрос, он меня больше всего мучит с той минуты, как ты ворвался сюда с пистолетом. Слушай, каков бы я ни был, одно могу сказать с полным правом и чистой совестью: я человек честный. И я уверен, что ты — тоже, настолько я уже тебя разглядел. Так не странно ли, что встреча двух честных людей могла оказаться такой тяжелой и мучительной. (Стремительно встает.) Нет, не говори мне, что это политическая борьба! Мы оба знаем, что такое борьба за правое дело, борьба, безоговорочно справедливая. Оба мы в ней участвовали. Ты должен поверить, что мы оба честно хотим одного и того же: счастья для нашей родины, для нашего народа. Это — главное, остальное все надо строить на этом. Ты мне веришь? С тобой говорит человек, который только благодаря счастливой случайности остался жив.
Ю л е к (с горькой усмешкой). Вы спрашиваете, верю ли я вам? Вы, конечно, лучше других понимаете, что в моем возрасте необходимо кому-нибудь или во что-нибудь свято верить. Отцу, учителю в школе, книгам, газете, в которой пишут незнакомые люди, смятой, истрепанной листовке… Я хочу говорить с вами совершенно искренно, так, как вы со мной. Всю свою короткую жизнь я больше всего верил отцу. Я даже не знаю, люблю ли я его по-настоящему. Он человек суровый, с сильной волей, не признает никаких компромиссов. При нем я всегда чувствую себя… как бы это сказать… никчемным человеком: не верю, что мог бы когда-нибудь дотянуться до него.
Я г м и н. Какое восторженное преклонение!
Ю л е к. Называйте как хотите. Я ничуть не стыжусь этого чувства, хотя даже моя сестра часто меня высмеивает…
Я г м и н. А, у тебя и сестра есть? Она старше или моложе?
Ю л е к. Старше на четыре года. (С улыбкой.) Да вы ее знаете.
Я г м и н. Знаю? Твою сестру?
Ю л е к. Ну да! Матильда служит у вас в гимназии. Правда, недавно, только две недели…
Ягмин, ошеломленный, вскакивает с места. Не сводит глаз с Юлека, не может выговорить ни слова.
Ю л е к. Она мне говорила про вас, она вас очень хвалит. (С бессознательной жестокостью.) Что ж, тем хуже!
Ягмин подходит к Юлеку, берет его за руку и тянет к себе. Удивленный Юлек встает.
Я г м и н. Так ты брат Матильды? Матильды Окулич? Значит… Значит…
Ю л е к. Да. Вот вы и узнали мою фамилию. Э, не все ли равно! Ведь завтра ее узнает весь город.
Ягмин выпускает руку Юлека и отходит, закрыв лицо руками. Юлек с недоумением смотрит на него.
Я г м и н (медленно отнимает руки от лица и смотрит на Юлека. Снова подходит к нему, обнимает за плечи). Так это ты! Ты!
Ю л е к. Что с вами? Не понимаю…
Я г м и н (с нервным смехом). Нет, нет, не гляди на меня так! Не думай, что я вдруг сошел с ума! (Опускает руки и растерянно озирается.) Я сам не понимаю, что со мной… что тут произошло… (Берет Юлека под руку, ведет к столу.) Постой, постой… (Быстро, в сильном волнении ходит по комнате, потом, остановившись за спиной Юлека, кладет ему руку на плечо.) Ты мне должен ответить еще на несколько вопросов. Конечно, если захочешь и сможешь. Но помни, мальчик, что это очень, очень важно! Ты не представляешь себе, как это важно…