В и л л и (бросается к ней, взбешенный). Ты что, с ума сошла?
Р у т (размахнувшись, бьет его по лицу). Получай! И успокойся, дурак!
Вилли смотрит на нее, ошеломленный.
(Берет его за руку, подводит к креслу Берты, отступает, смотрит на всех.) Ну, что же вы стоите? Пора ехать!
Б е р т а. Но, Рут! Что ты придумала? Вальтер! Что она делает? Что все это значит?
Зонненбрух все время стоит неподвижно, ни на кого не смотрит.
Р у т (Иоахиму). Вы останетесь здесь. Садитесь же. (Подталкивает его к креслу.) Вы подождете, пока мы вернемся.
А н т о н и й появляется в дверях передней.
А н т о н и й. Пожалуйста, машины ждут.
Л и з е л ь (словно во сне). Идемте. (Ни на кого не глядя, идет к дверям, выходит.)
Вилли разражается глупым смехом.
Б е р т а. Вилли! Ведь это ужасная история! Что тут происходит?
В и л л и (сквозь смех). Правильно! Рут права, мама. Герр Петерс подождет нас. (Подталкивает кресло Берты к дверям, у порога останавливается, Антонию.) Антоний, садитесь здесь и стерегите герра Петерса, чтобы с ним чего-нибудь не случилось. (Протягивает руку к кобуре, вынимает пистолет.) Умеете обращаться с этим?
А н т о н и й. Сумею, герр унтерштурмфюрер!
В и л л и. Ну, тогда вручаю его вам. Заряжен! (Поворачивается к Иоахиму.) До свидания, Иоахим Петерс. У вас еще есть по крайней мере три часа, можете выспаться. В вашем положении это очень важно. (Выходит, катя перед собой кресло.)
Р у т (подходит к Зонненбруху, кладет ему руку на плечо). Пойдем, отец.
З о н н е н б р у х (смотрит на нее, словно пробудившись от сна, кивает головой, подходит к Иоахиму). Мы уходим, Иоахим… (Хочет сказать что-то еще, делает неопределенный жест рукой, поворачивается, медленно идет к дверям, выходит.)
Р у т повертывает выключатель, выходит.
Сцена освещена только лампой над камином; Иоахим опускает голову на поручни кресла, закрывает глаза; Антоний с пистолетом в руке садится на один из стульев, внимательно следит за Иоахимом.
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Перед поднятием занавеса вой сирен: воздушная тревога. На сцене все, как в финале второго действия. И о а х и м сидит в кресле, закрыв глаза. А н т о н и й — на стуле, с пистолетом — проявляет признаки беспокойства, вой сирен нервирует его.
С улицы слышен шум подъезжающей машины, минуту спустя стук входной двери, шаги в передней. Иоахим открывает глаза, напряженно ждет. Входит Р у т.
Р у т (Антонию). Все в порядке?
А н т о н и й. В порядке, фрейлейн. Только вот сирена, не знал, куда спрятаться…
Р у т (смеется). В убежище, конечно, сейчас же идите в убежище. Я заменю вас здесь.
А н т о н и й (кладет пистолет на стол). Это я оставляю, прошу отдать герру унтерштурмфюреру, когда вернется. (Быстро идет к двери, с порога.) А вы в убежище?
Р у т (нетерпеливо). Нет.
А н т о н и й уходит. Рут становится около Иоахима, смотрит на него.
И о а х и м (шепотом). Вы — одна?
Р у т. Пока — одна. Но те могут явиться с минуты на минуту.
И о а х и м. А профессор? Где профессор?
Р у т. Те — это значит и мой отец. Было что-то вроде небольшого банкета. Я оставила их за кофе. Мы должны с вами поговорить, решить, что делать.
И о а х и м. Я рассчитывал главным образом на профессора…
Р у т (садясь). Не понимаю.
И о а х и м. Я говорю, что если решился прийти сюда, то только потому, что рассчитывал главным образом на профессора. Но вы не думайте, что мне легко было решиться на это.
Р у т. Я думаю, что у вас не было большого выбора.
И о а х и м. В течение четырех дней я обходился кое-как без помощи людей… но в конце концов…
Р у т. В конце концов подумали о старых знакомых?
И о а х и м. Точнее, о профессоре Зонненбрухе. Я был убежден, что если кто и может мне помочь в этих местах, так только он, один он. Несмотря на разницу в возрасте, я имею право называть его своим другом.
Р у т. В последние годы он часто вспоминал о вас…