И о а х и м. Стало немного легче. (Возвращается в кресло.)
Р у т (садится на стул около Иоахима). Надо что-то придумать.
И о а х и м. Я уже говорил о Ганновере. Думаю, что кое-кого из моих товарищей там еще можно найти. Это решило бы все.
Р у т. Сейчас все дело в том, чтобы вас на время где-то устроить. Сомневаюсь, чтобы в таком состоянии вы могли добраться отсюда до Ганновера. У нас же в доме, как вы видите…
И о а х и м. Вижу, ваш брат…
Р у т. Вилли сегодня приехал в трехдневный отпуск. Да, здесь вы остаться не можете…
И о а х и м. Я думаю, ваш отец должен сказать свое слово…
Р у т (с внезапным раздражением). Откровенно говоря, мне хотелось бы оградить отца от необходимости решать этот вопрос… (Подумав.) Вы помните озеро Гельзее, в восьми километрах отсюда? Года два назад там настроили дачных домиков в лесу, около самого пляжа. Один из домиков принадлежит нам. Сейчас, после окончания сезона; там редко кто бывает, разве в воскресенье. Да, это единственное место, где вы могли бы несколько дней чувствовать себя в безопасности.
И о а х и м. Верю вам. Но как же туда добраться?
Р у т. Перед домом стоит мой «мерседес». Через десять минут мы можем быть на месте.
И о а х и м. Вы хотите ехать сейчас, во время тревоги?
Р у т. Самое удобное время. Ведь мы здесь почти за городом, а на шоссе нас никто не остановит. Мне кажется, ничего лучшего не придумаешь. (Встает.) Да, едем сейчас. А завтра я навещу вас, и мы поговорим подробней — о Ганновере!
И о а х и м (встает). Не знаю, как благодарить вас.
Р у т. Оставьте это на будущее. То, что мы сейчас предпримем, — еще не последняя ставка в вашей игре за жизнь.
И о а х и м. Напоминаю вам, что вы уже приняли участие в этой игре. Остановитесь, пока не поздно. (Внезапно с глубоким волнением.) Скажите, прошу вас: зачем вы это делаете? Я не могу понять…
Р у т (нервно смеется). Я и сама не знаю. Просто я привыкла делать что хочу, и до сих пор мне это всегда удавалось… Есть надежда, что и на этот раз… Да, подождите здесь минутку, я захвачу что-нибудь из буфета, чтобы вы там не голодали. (Выходит в столовую.)
Иоахим делает несколько шагов, чтобы размять больную ногу, подходит к столику, видит пистолет; с минуту раздумывает, затем, оглянувшись, прячет пистолет в карман; возвращается к креслу, ищет свою шапку, найдя ее, надевает на голову.
(Возвращается со свертком.) Возьмите это, пожалуйста. Я схожу еще наверх за своим дорожным пледом. Он вам пригодится. (Начинает подниматься по лестнице, останавливается, прислушивается.) Что это? Вы слышите?
И о а х и м. Да… перед домом, на улице…
Р у т. Вот так история. Неужели это уже они? На всякий случай вам надо скрыться. (Решается.) Идите за мной. Пока спрячетесь в моей комнате. Живей!
И о а х и м идет за нею, они исчезают наверху. Через минуту Рут возвращается, спускается по лестнице; стоя посреди сцены, напряженно ждет; в передней голоса и шаги. Дверь открывается, входит Л и з е л ь, за ней В и л л и катит кресло с Б е р т о й, затем появляется З о н н е н б р у х.
Л и з е л ь (осмотревшись, останавливается перед Рут, пристально смотрит на нее). Ты одна?
Р у т. Как видишь.
Л и з е л ь. Мы тебя искали. Ты так неожиданно скрылась… Мы удивились.
Б е р т а. Что это значит, Рут? Что ты задумала?
Л и з е л ь. Вилли решил, несмотря на тревогу, немедленно вернуться домой. Мы боялись, что ты тут выкинешь какую-нибудь глупость…
В и л л и (обежал уже весь холл, заглянул за портьеру, подходит к Рут, отталкивая Лизель). Где Антоний?
Р у т. Вероятно, сидит в убежище. Еще, кажется, не дали отбой.
В и л л и. А тот? (С издевкой.) Тоже сидит в убежище?
Зонненбрух стоит в стороне, напряженно смотрит на Рут.
Р у т. Нет. Предпочел уйти подальше. Подальше от тебя, Вилли. (Берте.) Он просил, чтобы я подвезла его в сторону Касселя, километра два.
Б е р т а. И ты сделала это?
В и л л и. Мама! Ведь это видно по ее глазам!
Р у т. Почему же было не сделать? Иоахим вовсе не собирался ночевать у нас. Он хорошо понимает и свое и наше положение.
Л и з е л ь. Она врет. Наверно, отвезла его совсем в другом направлении.