И е р о н и м. Давайте лучше потолкуем об ужине. Скоро пять часов, надо что-нибудь придумать. Доктор, вы любите картофельные оладьи с салом?
Д о к т о р. Я перекушу дома. Помогу только девочкам устроиться и пойду.
Ян, Михал и Иероним озадачены.
М и х а л. Как так? Вы не будете ночевать у нас?
Д о к т о р. Нет, господа. Я единственный врач во всей округе и должен ночевать в своей квартире. Таков мой долг.
Я н. Признаться, это для нас неожиданность. Наше предложение относилось и к вам, доктор. Короче, вы должны остаться с нами.
И е р о н и м. Я даже не представляю себе, что могло бы быть по-иному. Говорю как отец пятнадцатилетней дочери.
Д о к т о р. И все же, простите меня, я обязан защищать свою точку зрения. Врач, как солдат на посту, должен быть там, где его в случае беды будут искать. В городе как-никак есть люди, к тому же иностранцы, освобожденные из лагерей и с принудительных работ. И я, немецкий врач, чувствую себя особенно обязанным по отношению к ним. Да, разумеется, ночью я должен находиться по своему адресу.
Я н. Видите ли, нам кажется, что это несколько усложнит дело. Как бы вам объяснить? Да еще не известно, что скажут ваши дочки. С этим тоже надо считаться.
Л ю ц ц и. Мы привыкли во всем слушаться отца.
Д о к т о р. Да, господа, девочки хорошо понимают наше положение… в некотором роде совершенно исключительное. Мы, в сущности, можем выбирать из двух зол меньшее. Ведь лишь теперь, благодаря вашему благородству, у нас появился какой-то третий выход, который поможет нам избавиться от самого худшего.
И н г а (подходит к Доктору, берет его под руку, отводит в сторону, тихо). А может быть, ты все же останешься с нами, отец? Хотя бы на эту, первую ночь…
Д о к т о р. Ты хорошо знаешь, что у меня свои, нерушимые принципы. Впрочем, я уверен, и без меня вы будете здесь в полной безопасности. Эти господа — офицеры, люди чести. И они, мне кажется, тоже придают большое значение отцовским чувствам… (Возвращается на прежнее место.) С вашего разрешения, я на минутку пройду с детьми в ту комнату.
И е р о н и м. Пожалуйста, я вас провожу. (Зажигает свечу и уходит налево.)
Д о к т о р и д е в у ш к и идут за ним. Ян и Михал некоторое время молчат, не глядя друг на друга.
М и х а л (внезапно обозлившись). На меня не рассчитывайте. Я ухожу!
Я н. Не понимаю.
М и х а л. Не желаю участвовать в этой идиллии. Старый болван! Его мир рушится, а он держится за свои принципы. Такие люди не должны иметь детей.
Я н. Ты что, сошел с ума?
М и х а л. Нет, просто предвижу возможные осложнения. Мы забыли, черт возьми, что кроме нас троих здесь живут еще те двое.
Я н. Трое — это уже большинство.
М и х а л. Дорогой мой, мы не в лагере. Только там все вопросы решались голосованием. Не забывай — мы уже на свободе.
Я н. Самое время воспользоваться ею! (Подходит к Михалу, смотрит ему в глаза.) Ты боишься их или себя?
М и х а л (в бешенстве). Смотри, я тоже умею читать в твоих глазах. Они выдают тебя больше, чем ты думаешь.
Я н. Послушай! Ты не уйдешь отсюда. Пять лет мы были вместе, и вместе пробудем эти несколько дней. Может статься, что именно они окажутся самыми трудными. (После паузы.) Скажу честно, и мне бы хотелось воспользоваться свободой, ее исступлением. Не воображай, что я собираюсь отказываться от чего бы то ни было, но… (Гневно.) Не забывай, что этот старый, запуганный человек поверил нам.
М и х а л. А я не доверяю никому из нас. До последней минуты я еще не был в этом уверен, но теперь твердо знаю. Понимаешь? Никому! Себе в том числе. А тебе менее всего.
Из глубины квартиры доносится громкий, вызывающий смех Люцци.
Я н (подходит к двери и слушает, затем возвращается). Ну что ж. В таком случае уходи. Жаль. Наша пятилетняя община распалась. Пройдет несколько дней — и мы разлетимся в разные стороны…
М и х а л. Наша община? Не вспоминай ее. Ничто нас не объединяет. Понимаешь? Ничто, кроме той мерзости, о которой нужно поскорее забыть. Я уже не могу смотреть на вас. Не могу! Наша свобода? Пока мы вместе, я ничего о ней не знаю. Ничего!
Я н (смущенный). Понимаю, не сердись. Но мне казалось, что в последний раз мы все вместе сделаем что-то такое, пусть небольшое, но достойное воспоминания. Такое, что поможет нам возродить собственную жизнь… Ведь дело не только в этих девушках.