а больших и быстрых денег и пошла работать в стриптиз клуб на Большой Морской. Началась ее богатая жизнь. Начался ее взлет в стратосферу. Она не только танцевала на шесте. Она спала со своими клиентами за большие деньги. Я тогда учился в вузе. Я пошел как то в этот стриптиз клуб вместе со своим приятелем. Туда ходили в основном очень богатые люди и иностранцы. Задача девушек состояла в том, чтобы раскрутить их максимально на деньги. Там все, даже чай, стоило очень дорого. Они подошли с подругой к нам. Мы сидели на мягких синих диванах, играла музыка. Всего в помещении было 4 девушки-стриптизерши, 3 мужчины-клиента и бармен. Помещение было темным. На стенах горели огни искусственного демонического пламени. Звучала громкая музыка. Все 4 девушки были только в трусиках. Напротив нас сидел какой то депутат в дорогом костюме, обнимая своих двух девушек. У них на столе стояло несколько пустых бутылок шампанского, вина, фрукты, еда, горячее. Его девушки очень хорошо раскрутили его и светились от счастья. Он целовал грудь своей «левой» даме и гладил ее бедра правой рукой. Потом выпивший депутат, случайно разлил бутылку вина на стол. Бармен принялся убирать. Затем, покачиваясь, он пошел вместе со своими двумя девушками в приват комнаты. Он воодушевил меня, робкого студента. На карточке у меня были папины деньги. Мы общались с нашими двумя девушками. Моя дама мне сразу очень понравилась. "Можно я поцелую тебя в грудь, как тот мужчина?" спросил я. "Даже нужно" ответила она. Я выложил тогда не мало денег. У нее было тело и лицо богини. Она была высокой и спортивной. Если ее одеть в ангельскую одежду, то она будет небесным ангелом. Цвет ее волос-темный. Они были длинные. Иногда они были собраны в хвост, и перевязаны резинкой. Я был потрясен до глубины души ее красотой. У меня никогда не было таких красивых женщин в жизни. Она оставила мне свой телефон. Я написал ей тогда стих и подарил вместе с розами. Хватит терзать усталое сердце!.. Жизнь, ты и так узнала немалое! Видела взгляд мой тяжёлый и грешный, Выпьешь ли всё, или капли останутся? Видел я девушку с райским сиянием, С голосом ангела, спевшую песню мне… Видел я девушку с неба дыханием, Словно во сне… или мне кажется? Если судьба мне подарок вручит, Значит не зря я по свету шагаю! Видел я девушку божественный лучик, Тучи пронзающий белым сиянием! И еще одно. Путанность мыслей, путанность фраз- Все это отблики ваших глаз. Небо серое. Природы крайний час- В этом хранится частица вас. Чую редкое дыханье ветерка остылого И бессонное страданье дерева бескрылого. Это след от увяданья солнечной поры . И его слегка коснулось это слово "Вы". На улице Якубовича, рядом с Николаевским дворцом, есть кафе. Я иногда сидел и ждал ее там, в этом кафе после учебы в вузе, оно нравилось ей. Я ждал, пока она придет ко мне в это кафе. Она там ела и пила кофе, беседовала со мной, расспрашивала про мою жизнь, а потом мы шли гулять по городу. Мы гуляли с ней по набережным Невы, были в храме «Спас на Крови». Посещали Исаакиевский и Казанский соборы. Катались на корабликах по рекам и каналам города. Дома у нее висел портрет «незнакомки» Блока, стояли статуэтки Чайковского, Лермонтова. Она жила в однокомнатной квартире на четвертом этаже в Калининском районе, рядом с садом Бенуа. Было лето. Мы гуляли в парке «Сосновка». Потом сидели возле пруда на подстилке, устроив небольшой пикник, я делал ей массаж. Потом мы пришли к ней домой. Я помню, как она сидела в своем кресле, подставив лицо лучам заходящего солнца, слушала оперные арии и подпевала. Она радовалась солнцу и радовалась жизни, она очень любила жизнь. Я сидел смотря на нее на диване, напротив нее, и не верил своему счастью, как я был рад, что повстречался с ней. Она шутила с мной, рассказывала про свою украинскую жизнь, про свою бабушку и своих родственников. ++++++++++++++++++++++++++++++ Ее прадед по линии бабушки был кинооператором, кинорежиссером и жил в Киеве большую часть жизни. Занимался всем, что связано с кино. Его не задолго до смерти послали во Львов. Там он руководил чем- то связанным с кино. Когда началась война он пошел добровольцем на фронт. Его убили в самом начале войны под Херсоном. Отец ее прадеда шил верхнюю женскую одежду. Он был один из лучших портных в Киеве. Он жил на Рогнединской улице, на втором этаже, она показывала мне фотографии дома, в котором жил ее пра-прадед. Она рассказала мне, что на нее сильно повлияла ее бабушка, что она многое передала ей. Внучка очень ее любила и горевала после ее смерти в 77 лет. Она показала мне ее фотографию в молодости- она была красавицей. Бабушка дружила в молодости с известным клоуном, Михаилом Румянцевым которого называли «Карандаш». Бабушка приехала из Киева в Петербург, закончила тут институт Герцена и работала учителем русского и литературы всю жизнь в школах Петербурга. Она водила своих школьников в Эрмитаж и Русский музей и по другим экскурсиям. Внучка рассказала мне о несбывшейся любви своей бабушки. О мужчине, которого любила ее бабушка до своего мужа. И показала мне его фотографию. Она хранила как память то, что ей досталось от бабушки. Его звали Ян. Он был из Чехословакии и учился в Ленинграде. Они встречались. Он сделал ей предложение и предложил уехать с ним. Но у нее в Петербурге жил младший брат, о котором ей нужно было заботиться и помогать ему материально. И ей нужно было заботиться о своей матери. Из за них она отказалась. Она сохранила любовь и добрые чувства к нему и память о нем всю жизнь. Внучка рассказывала мне об их последней встрече. Бабушка вскочила с разбегу в троллейбус, плачущая, даже не попрощавшись с Яном. У бабушки было много романов в жизни и много мужчин, которых она любила. У нее было трое детей. Младшего из ее детей в 90ые убили бандиты за то, что тот занимался бизнесом и не поделил что то с ними. Она рассказывала мне все это и картины прошлого вставали передо мной. Бабушка передала ей любовь к культуре и искусству, любовь к жизни, они много общались с ней. Она рассказала мне, что бабушка так же сидела в кресле, под лучами солнца, с открытыми шторами, радуясь солнцу и деревьям. «Я радуюсь зеленым веткам, которые касаются моих окон, радуюсь солнцу, ветру, который колышет листву, птицам, которые прилетают ко мне, радуюсь жизни на прекрасной земле. Мне уже тяжело подниматься по лестнице, но я счастлива уже тем, что живу, даже такая- немощная и больная. Я счастлива, что мне дано это сокровище жизни»-говорила ее бабушка. Бабушка умерла, когда внучке было 27 лет. Она до конца жизни сохранила светлую голову. Внучка привозила ей продукты домой в последний год ее жизни. Она так ослабла, что не могла подниматься по лестнице и ей нужна была постоянная помощь. У нее были проблемы с сердцем. В последний год жизни ее часто увозила скорая. Она рассказала мне, как приезжала наведать бабушку в Елизаветинскую больницу и привозила ей продукты в больницу. Как она сидела в палате своей бабушки, разговаривала с ней, рассказывала новости, рассказывала о своей жизни и выходила плакать на лестницу, чтобы не смущать остальных больных. Лезвие косы смерти коснется однажды и меня. Как повезло бабушке, что у нее была такая внучка, которая так заботилась о ней. Которая привозила ей продукты и помогала ей во всем. Я сидел напротив своей «Незнакомки». Лучи заходящего солнца освещали ее лицо. И каждый вечер, в час назначенный, (Иль это только снится мне?) Девичий стан, шелками схваченный, В туманном движется окне. И медленно, пройдя меж пьяными, Всегда без спутников, одна, Дыша духами и туманами, Она садится у окна. И веют древними поверьями Ее упругие шелка, И шляпа с траурными перьями, И в кольцах узкая рука. И странной близостью закованный Смотрю за темную вуаль, И вижу берег очарованный И очарованную даль. К ней прилетали птицы, которых она кормила, так же, как и ее бабушка. Зеленые ветви касались ее окон. Она любила деревья, любила слушать как ветер колышет листву. Беседы с ней на меня сильно повлияли. Она прекрасно разбиралась в культуре и искусстве, любила музеи, живопись, скульптуру и все изящное. Она любила Петербург, как и я. Она была проста и скромна. Из ее окон часто лилась классическая музыка. Она играла на электронном фортепиано. В юности она закончила музыкальную школу. Прекрасно пела классические западные, русские и украинские песни, аккомпанируя себе. Я мог заслушаться ее песнями и ее речами. Она чтила наших классиков и интересовалась новым. Как много она мне дала. Моя душа пела. Я был счастлив. Мое голубое, безмятежное счастье омрачалось только черными тучами ее «профессии». Я целовал свою богиню, обнимал ее стройную талию, осыпал ее грудь и шею поцелуями. "Остановись мгновение, ты прекрасно! " -возопил я в этой бешеной забаве, подобно Фаусту. «Мчись быстрее!» кричал я водителю. После секса она один раз спросила меня, водя пальцами по моему лицу «тебе нравится со мной»? Я сказал ей что мне все нравится очень, что я мечтал в своих юных грезах о такой богине как она. Что она материализация моих мечтаний. Она материализация всех романов и стихов, которые я читал «запоем». Я дарил ей цветы и подарки. Я сходил с ума от ее красоты. Тратил не нее деньги своего отца. Я просил у отца деньги на подарки моей девушке и мой любимый отец давал мне их. То, что она спала с десятками богачей и иностранцев, кроме меня, сначала меня очень мучило. Я ревновал ее к ее клиентам сначала, потому что я был молод и глуп. Она мне