Мне бы его проблемы …
А вот ему своих проблем не пожелаю. В конце концов, меня воспитывали в духе гуманизма, хоть и изрядно убитому моей дальнейшей жизнью — но не до такой же степени!
На пехоту мой гуманный подход не распространялся. Ей через пару лет под пули, так что, лучше они сейчас получат маленьким камушком в лоб, чем потом словят сорокаграммовую пулю.
Второй атакующий строй — рассыпной. На самом деле, это не строй, а целая наука. Тут и способ быстро разомкнуть ряды капральства из плотного или штурмового строя, и рваные перебежки, сбивающие прицел, особенно у обычной линейной пехоты. Хотя, с перебежками и прицелом была некоторая неизвестность и доля риска. Дело в том, что текущая тактика обычной линейной пехоты была проста как гвоздь. Палить перед собой и тыкать багинетом. Варвары. Слово «прицелиться» для большинства пехотинцев ассоциировалось только с ругательствами и шпицрутенами. Соответственно, большинство линейной пехоты — стреляло не целясь — порой даже закрывая глаза, чтоб их пороховой дым не разъедал. К тому же, на многих ружьях и прицелов то не было. Излишество. А это приводило к тому, что над полем боя после залпа пехоты пролетала беспорядочная коса смерти, забирая всех, кто вовремя не попрятался, и плевать ей было — прогрессивным ты строем перебегаешь или просто моцион у кустов завершаешь.
Сбивать перебежками отсутствие прицеливания в этих условиях становилось несколько затруднительно за отсутствием оного. Да, теоретически, стреляющий солдат интуитивно перенесет прицел на вскочившую посреди поля цель. На этом и строят современную мне тактику. Вот только при закрытых глазах местных стрелков, да еще и с непредсказуемой траекторией полета пули гладкоствольного ружья, все эти высокотехнологические перебежки — становятся довольно бессмысленны. Вот уж действительно — «пуля дура» — знал Суворов, о чем говорил. Может быть, и он пробовал вводить в армию движение перебежками? И быстро разобрался, что пока в его солдат не начнут целиться специально и точно — попытки обмануть стрелков противника подскоками — приводят только к высокой вероятности поймать шальную пулю. Но если вовремя упасть и ползти …
Собственно, ползти — это и был третий атакующий строй. Капральства его жуть как не любили. Даже был с ними где-то солидарен в этом. Вот в чем смысл ползанья? Чтоб максимально уменьшить проекцию своего тела в сторону противника, и увеличить свою незаметность, соответственно, уменьшив вероятность попадания. Угу. Меня всегда умиляло, как в прочитанных мною книгах к крепостям подбирались ползком. Скрывались типа. Угу. А ничего, что со стен ползущий человек виден даже лучше, чем стоящий во весь рост? Чем выше глаза наблюдателя, тем менее эффективно ползанье. Нет, понятно, что ползущий одиночка может прятаться в траве или прикидываться зарослями крапивы. А целая армия?
Утрирую, конечно, есть толк и в ползанье. Вот только не стоит у меня обучение этой науке на первом месте. Если линейная пехота научиться просто, перебегать и вовремя падать, в ожидании картечного залпа — будет уже хорошо.
Вот, и все, чему учил. Хотя нет, еще походный строй и парадный строй, но на это времени особо не тратили.
Зато учил хорошо. По крайней мере — интенсивно. Даже Ермолай как-то заступился за эту зелень
— Ты бы с ними полегче, чтоль, княже. Отроки ведь почти. Да и кормление наше худо пока. Коль они жилы порвут, кого государю нашему, Петру Алексеичу, возвращать будешь?
— Вот ответь мне, друг мой, почти святой. Ты на полигоне не реже меня бываешь. Видал ли тех отроков в деле, как только мы из похода возвернулись? … И как? Да нет, ты не об их усталости с дороги мне поведай — поход воинский он тож не один день длится. Ты мне поведай, что бы с этими отроками стало, коль их тогда под огонь ружейный да пушечный подвести, та потом еще и конницей по ним пройтись. Чего молчишь? Ты мне их с морпехами не ровняй. Двинский полк мы уже пять лет учим, а новиков этих, не сегодня так завтра государь обратно потребовать может. Да еще и командовать их поставит над такими же отроками, как мы и договаривались. Ты не о жалости к отрокам думай, ты думай, что каждый день, когда они обучились чему новому, потом может сотни душ спасти.