Глава 14
Флот победитель вернулся в бухту Копенгагена только 23 июля 1700 года. Ранним утром.
Все это время город готовился к большому празднику. Если до этого думал, что большим праздником стал разгром шведского флота — то ошибался. Судя по подготовке — город собрался гудеть несколько дней и начал это делать заранее, видимо, для тренировки.
Кроме флота ожидали еще прибытия короля Фредерика. Точнее, флот ждал на рейде, когда приедет государь, чтоб торжественно войти в бухту Копенгагена. Позеры.
Безусловно, принял активное участие в организации праздника, обсуждал с аристократами парад победы и прогон пленных шведов. Кидать знамена решили к подножию королевского трона, вынесенного на площадь, ради чего там лихорадочно сколачивали большой помост и обтягивали его тканью.
Флот входил в бухту двумя кильватерными колонами, в голове второй колонны шли наши корабли, под андреевскими флагами, вяло раздуваемыми ветром. Бухта грохотала от приветственных залпов, народ орал и вновь волновался на причалах. Отправил снова шлюпки на дежурство, обещал их экипажам списание на берег в случае повторения пьянства на рабочем месте. Сам поспешил влиться в группу аристократии встречающей своего короля. Вливался несколько нагло, рассекая толпу ожидающих строем абордажников охраны, внутри которого вышагивали мы, вместе с причесанным Алексеем и его свитой, которой строго настрого было запрещено вытирать нос чистыми рукавами новенькой парадной формы. Мысленно вздрагивал, вспоминая, как проводил экспресс-обучение этикету. Сделал зарубку на память — надо вводить эту дисциплину во всех морских школах, а то случаи разные бывают.
Фредерик прибыл пышно, на легком фрегате. Видимо, чтоб корабль мог подойти к самому причалу. Величественно помахал всем ручкой, и сбежал по сходням, опережая толпу офицеров, высыпавшую за ним. Толпу, кстати, возглавили граф Гелденлеве и фон Памбург. Последний все оглядывался на наш рейд, видимо не понимая, почему мы отогнали «птиц» подальше, и скромно стоим в сторонке.
Подождал, пока датская аристократия выразит восторг своему королю, и дал команду морпехам вежливо продавливать строй к месту монаршего присутствия.
Датский король оставил в моей памяти приятные воспоминания с нашей прошлой встречи, когда он был еще принцем, и был уверен, что он не воспримет наше продвижение как агрессию. Он вообще без охраны ходил.
Нас заметили, и, повинуясь внимательному взгляду монарха, освободили нам коридор. Подходил к Фредерику медленно, надеялся, что он вспомнит нашу единственную встречу. Даже оделся так же, как был одет в тот день — тем более что это было несложно, внешний вид формы у нас не изменился. Вот только узнавания во взгляде короля не увидел, жаль. Приветствовал короля поклоном, и на словах приветствовал от имени Петра краткой речью, подведя ее к самому главному.
— … Позвольте представить вам царевича Алексея, наследника престола русского…
Далее, в наступившем онемении расписал, как царевич храбро сражался со шведской эскадрой, будучи в нашем авангарде. Тут такое любят.
Глядя на растерянные лица аристократии, хотелось весело крикнуть «Сюрприиииз!». Будь неладен этот протокол и этикет.
В глазах Фредерика, как в окошечках игрового автомата «однорукий бандит», крутились эмоции. Ничуть не сомневался, что он примет правильное решение. И вовсе не из-за морпехов, сжимающих Дары. Все же мы союзники, одолевшие вместе и шведов, англичан и голландцев. Как там дальше будет, покажет время — а пока мы друзья на век. На несколько месяцев, так уж точно.
Датчанин не подкачал. Возложил руки на плечи стесняющемуся Алексею, даже встряхнул его для верности, и разразился быстрой фразой, которую переводчик истолковал как выражение самых теплых чувств сыну его брата Петра. Вот уж, подобрались братья — Август, Фредерик и Петр. Все трое молодые, ээээ … не очень опытные, и резкие в решениях. Хотя, именно сегодня такие выражения были кстати.
На помост быстренько затащили малый трон, и поставили его рядом с большим. Аристократы косились на меня крайне недобро. Чего это они?
Торжества удались. Особенно впечатляющ был конвой пленных шведов, ради количества которых даже отправляли корабли на остров, за пленными солдатами. Мои матросы и морпехи, марширующие на общем параде вновь вызвали ажиотаж. Все же понимают простые горожане, кому они обязаны этой победой.