Смотрел на побоище, и в памяти сами всплывали строки из «Бородино»:
Вам не видать таких сражений!.. Носились знамена, как тени, В дыму огонь блестел, Звучал булат, картечь визжала, Рука бойцов колоть устала, И ядрам пролетать мешала Гора кровавых тел.Лермонтов знал, о чем говорил, хотя видеть такого явно не мог, все же на Кавказе таких сражений не вели. Боюсь, кабы увидел эту мешанину в живую — «Бородино» никогда бы не родилось.
Остатки конницы, рассыпавшейся по всему полю и до сих пор теряющие всадников под удачными выстрелами морпехов, втягивались на взгорок первого лагеря, а вот там наметилась суета. Похоже, выкатывали на прямую наводку орудия. Проверять, выдержат щиты картечь или нет — никакого желания не было. Привстал на стременах, высматривая шевеление лагеря свеев. Обернулся к вестовому драгуну. Прокричал.
— Пушки видишь? — драгун привстал на стременах — Скачи к штурмовикам, пусть дают еще один залп минами, а потом две сотни драгун туда, чтоб Дарами все почистили.
Драгун кивнул, и, ударив в бока лошади ногами, лихо сорвался с места. Почему-то запомнилось, как из-под копыт лошади летели хлопья грязи. Наверное, поднимать взгляд на поле лишний раз не хотелось.
Так как строй с места не сходил — штурмовики ударили сразу, по старым ориентирам. И не одним залпом, а двумя. Мысленно выматерился — хотел оставить последний залп мин про запас — а теперь нам стрелять больше нечем. Одна картечь для картечниц осталась.
Еще не развеялись дымы разрывов а на взгорок влетели две сотни драгун, с моего места было видно, как прыснули по другим склонам из лагеря свеев всадники и пехота. К клубам разрывов на плоской вершине взгорка добавились дымы залпов Даров. Похоже, пушки свеев нам больше не опасны.
А вот дальше драгуны устроили отсебятину. Ну зачем нам эти пушки? Нет, соскакивали с лошадей и наспех привязывали к седлам веревками полевую артилерию свеев. Идиоты! Сейчас конница свеев опомниться, и устроит нашим кровавую баню! Стукнул в бока лошадь, привстал на стременах, разгоняясь. По сторонам слышался дробный топот разгоняющихся морпехов. Что ж мне так не везет то? Второй приказ и опять по-дурацки получилось.
Влетел на взгорок, окинув взглядом лагерь. Непосредственной опасности видно не было. Но во втором лагере наметилось отчетливое шевеление. Вид отсюда на поле боя был замечательный.
— Драгуны! Бросай пушки! Все в седла!!! Лагерь сжечь! Особенно порох! ВЫПОЛНЯТЬ!!!
Вот удается мне под адреналином командный голос, даже мои морпехи дернулись к ровным рядам шатров. Драгуны, так вообще некоторые повскакивали в седла не отвязав пушек, и теперь возились с привязанными к седлу веревками.
А на поле между первым и вторым лагерем закрутился конный хоровод — такое уже видел, свеи так перед атакой кружат.
— РЕЖЬ веревки! ОТСТУПАЕМ!!! Свеи атакуют!
На этот раз послушались моментально. Нестройной толпой драгуны скатывались со взгорка, а на его вершине занимался пожар. Оказалось, очень просто сжигать лагеря противника, используя его же кострища. Главное, чтоб бочонки с порохом занялись, делать из них бомбы просто некогда. И так наперерез нашему строю разгонялась конная лава противника. Прикинул, что сойдемся под острым углом и перекроем нашим линию огня. Прокричал «За мной!» И отвернул коня на встречный курс конной лаве.
Сблизились в считанные секунды, мы с морпехами оказались на острие нашего конного клина а в моей голове крутилась одна фраза из фильма — «Все говорят, немец трус, от лобовой отвернет — а мой не отвернул …»
Уже четко различались открытые в крике рты всадников свеев, многозначительно блестел металл, казалось, весь нацеленный только в меня. Даже создавалось впечатление, что лошади под всадниками смотрят только на меня, и взгляд у них демонический. И казалось, что нападающим нет числа, хотя умом убеждал себя, много их остаться просто не может.
На дистанции шагов в 70 крикнул «ОГОНЬ!!!», пальнул из револьверного монстра и дернул правый повод, пересиливая разогнавшуюся лошадь, но, все же, стараясь не поставить ее на дыбы — а то такие выкрутасы будут у нас с ней последним воспоминанием.