Две конные лавы расходились левыми флангами. Если что-то понимаю в инерции — круто, на 180 градусов, свеи развернуться не могут физически, и мы отрабатывали по их левому флангу Дарами, лохматя его до состояния безвольной тряпки. Ну, хоть третий мой приказ удался, и то радует. 33 % эффективности, не такой уж плохой результат.
Гигантской, правой дугой наша конная толпа уходила за спины неподвижно стоящих капральств. В итоге оказался на том же месте, с которого сорвался, взглянул с удивлением на часы, 12 минут назад. А весь бой длился чуть более получаса. Мы, на море только пристраиваться в выгодную позицию для атаки будем больше времени. Скоротечно тут все. И страшно, видимыми последствиями.
Соскочил с тяжело дышащей лошади, погладил ее по шее, тихонько наговаривая ей в прядущее ухо, что она молодец и все сделала правильно.
За этим занятием меня и застал парламентер. Видимо Карл решил таки выяснить, что за стрельба, а атаки с нашей стороны нет.
Как и положено, переговорщик ехал под белым флагом. Этой традиции уже более полутора тысяч лет, первые упоминания о белом флаге переговоров можно найти в трудах римского историка Корнелиуса, датированных 109-ым годом нашей эры. До этого римские легионы капитулировали, поднимая над головой свои щиты, а после этого прижилась более легкая традиция — нести на переговоры белый флаг, означающий, что переговорщик не вооружен и едет общаться. Хотя, на самом деле, переговорщик, все тот же генерал Мейдель, вооружен был до зубов. И с ним прибыло еще пара типов, один явно русской наружности.
Принимать парламентеров сидящих на конях, стоя на земле самому — явно не стоило. Вскочил в седло. Представились. Русским оказался генарал-майор преображенцев Иван Иванович Бутурлин. Он единственный, кто смотрел на устроенную мной мясорубку с одобрением. Свеи плевались слюной от негодования. Не торопясь, и даже не глядя в сторону разоряющихся переговорщиков, ждал толмача, похлопывая волнующуюся лошадь по холке.
Наконец, мне растолковали, что свеи возмущены коварным нападением и нарушением перемирия, которые мы же, русские, выпросили у милостивого короля Карла. Да, наверное, так это историки и запишут. Плевать.
— Ваши полки — обвел рукой горы трупов перед нашими позициями — открыли огонь первыми, нарушив свое слово, и теперь я, полковник Двинского полка, князь Александр Азовский, считаю себя свободным от вашего лживого соглашения.
Выждал паузу, пока толмач подбирал перевод
— Половину ваших сил мы уже разгромили, и один лагерь спалили, теперь самое время самому мне дойти до вашего Короля и спросить с него за нарушение его слова. И мы это можем сделать! Сами увидите.
Пока переводчик тянул перевод, заметил, как Батурлин довольно откинулся в седле, косясь чуть не с ухмылкой на свеев, а те явно напряглись, не представленный переговорщик так вообще сжал поводья до побелевших костяшек пальцев.
Привстал на стременах, раскатисто, срываясь на хрип, крикнул
— Пооооолк! В штурмовой строй! Стааановись!!!
Первая линия медведей подняла щиты и сделала четыре полушага вперед, волна щитов качнулась и замерла. Лоси за щитами перестраивались в штурмовые шеренги, беря на плечо штуцера — многие из штуцеров зияли пустотой на месте снятых камор. Мдя, похоже, с боезапасом у нас дела даже хуже, чем мне думалось. Но свеям то об этом откуда знать? Если кто либо из морпехов полезет мне сейчас шептать на ухо мол, князь, зарядов нема — пристрелю саботажника. Но обошлось.
За нашими спинами зашевелился резерв. Медведи так же, как и в передовой линии, сделали четыре полушага вперед, но обученных лосей за ними не было, и собранная за щитами пехота просто качнулась следом.
Тем не менее — зрелище впечатляло. Добил свеев.
— Левое плечо! Вперед! Мааарш!!! Драгуны на фланги!
Первая линия начала плавный разворот щитами в сторону второго лагеря свеев. Конница двумя ручейками потекла по обе стороны от поворачивающего строя. Вот тут Мейдель сломался. Залопотал, еще и с повелительными интонациями.
Толмач сообщил, что, коли мы немедленно не прекратим, они, в смысле свеи, казнят четыре десятка военачальников русской армии, содержащихся в их лагере в виде заложников. Ну вот, а в мое время утверждали, что терроризм — новое изобретение. Отнюдь.
Поинтересовался у Мейделя, считает ли он равноценным размен этих заложников на всю армию свеев вместе с ее королем?
Мейдель занервничал, и начал скороговоркой переговариваться со вторым, так и не представленным переговорщиком. Они ничуть не усомнились, что на такой размен мы пойдем. Да и они бы пошли, окажись в аналогичной ситуации.