Что происходило дальше — можно было понять без рассказа Вейде. Стояли лагеря, дымили костры, изредка сцеплялись патрули. По округе шныряли фуражиры, к ужасу местного населения.
Вот такая тут война. Можно полгода идти, опустошая окрестности, потом еще полгода стоять лагерями друг против друга, в итоге в один день лишить тысячи и тысячи людей жизни и начать новый цикл — пол года в одну сторону, пол года в другую, обозы, разоренные края, набор рекрутов. И еще один день мясорубки во славу того или иного.
Не люблю войну. Но так и не придумал, как без нее обойтись. В мире «сильных» принято вытирать ноги об интеллигента. Точно это ведаю — богатая у России история была.
Надо заканчивать быстрее ….
Из задумчивости вывел ввалившийся в нашу теплую компанию Репнин с офицерами. Какая, все же, у людей искренняя радость. Виктория! Враг разгромлен! Виват государю! Виват конечно, куда же денусь … где тут уголечком разжиться можно?
Утро было тяжелым, несмотря на все попытки сохранить здоровье для будущего. Зато представился прекрасный момент для отплытия. Все держались за головы, и мое срочное отбытие воспринимали даже с некоторым соболезнованием. Никто не напросился в попутчики к государю. Показательно.
Еще мне вручили пленных. Сам не ведаю, как меня уговорили их взять и везти к Петру. Только потом созрел план, и согласился на транспортировку этого полона. У свеев в глазах ясно читались фонтаны земли от флотских соток — пошлю парочку на переговоры в Ниеншанц. Только придумаю, где держать на лодках этих переговорщиков. Зря, все же не предусмотрел в проекте канонерок «губы». Но сделанного не вернуть.
Корабли долго ворочались, пытаясь развернуться. Задача отнюдь не простая, так как длинна канонерок, составляла примерно половину ширины реки, а мели никто не отменял. Спасли положение проведенные вчера, пока меня спаивали, промеры глубин, и нарисованная капитанами схема маневрирования — куда сдаем задом на якорях, куда разворачиваемся и так далее. Слон в посудной лавке.
Лагерь свеев дымил редкими струйками, и по нему ходили массы народа, вроде, как и не военного. Отвернулся. Пусть Репнин сам разбирается — это его виктория.
Присоединился к отсыпающимся медикам — капитаны сами выведут корабли из этой кишки, пусть опыта набираются. Вон, уже достаточно опытные стали для того, чтоб не предлагать пятиться задом — рули и винты, наше больное место, садиться ими на мель будет крайней глупостью.
Выбрались на рейд после обеда. Поспать опять не вышло — голова трещала, койка выпрыгивала из-под спины, когда канонерка нащупывала очередную мель. Корабль шумел, будто прямо под черепной коробкой — еще и медики дрыхли — поднести адмиралу мензурку с ядом было совершенно некому.
На рейде ничего не изменилось, даже утята стояли все той же цепочкой вдоль берега. Вообще, складывалось впечатление, что адмирал оставил эскадру на рейде, а сам, используя служебный транспорт, сгонял к знакомым, чтоб напиться. Мдя … как знакомо.
Надо собирать офицеров эскадры и доводить новую Викторию. Значит, еще день потеряем.
И все равно — хорошо, что зашел сюда «по дороге». Виват Вейде, покорителю Нарвы! Виват Репнину, разгромившему Шлипенбаха!.. А нас там не было почти …
Вечером, под бурную радость празднующих команд, сидел над картой Финского залива и постукивал ручкой, надеясь, что усиленная конструкция ручки не потечет, под моими думами. Размышлял о свеях. Они не сдались, когда все уже стало ясно. Они бились до конца.
Мои планы по одновременному удару в три стратегические точки — явно самонадеянная авантюра и недооценка противника. Боюсь, десяток линкоров зависнет в Выборге до зимы — а потом вынуждены будут уйти. И свеи знают, что им надо продержаться — пока залив не замерзнет. А когда есть на что надеяться….
Терзал ручку. От нашего рейда до Выборга 150 километров. А до Невы 180 километров. Но нет уверенности, что линкоры справятся. И ветер западный держится … а время утекает. И запас снарядов очень скромен. Что же так недооценил противника то!
Утром эскадра, недоумевая всем составом, шла в Выборг. Хорошо шла, ходко. Еще до обеда прошли остров Мощный и к вечеру уже прошли Березовые острова. Ностальгировал. Века пролетели над этими островами, а они все такие же манящие. Вон там прекрасная бухта, с песчаным пляжем, высоким берегом, поросшим сосняком, и красивыми крупными пауками, дрожащими на ветру в паутине, блестящей бусинками воды от прошедшего дождя. Песок на дне бухты перекатывают волны, создавая волнистую поверхность, по которой так приятно заходить в воду. В этой бухте, в мое время, стояла наша яхта, базирующаяся в Приморске.