Ушел к себе. Нехорошо, что-то, от этого удара «пыльным мешком». Отдайте мой город! Вот ведь все понимал, рассуждал, мастеров готовил. А увидел лес, круги на лениво текущей и местами затхлой воде — и спекся. Тут же работы на столетия! Аккурат на три.
Над головой грохотали орудия. В перерывах по железу передавался дробный топот множества ног. Надо, все же, придумать коврики на пол. И еще вооружить каждого матроса Даром. А то порой так выходит, что абордажной команды для дела мало — а матросы без оружия. Непорядок. Надо добавить дисциплин в школы, и оружия в опись судов.
Замолкли орудия неожиданно. Повисла тянущая тишина, в которой ждешь, когда вновь заговорят пушки. Но тишина тянулась и тянулась. Мысленно себя отругал — совсем расслабился — не считал выстрелы.
Поворочался еще в тишине. Худо то худо — но дюже любопытно. Вон и беготня по палубам стихла. Пересилил прострацию, поднялся глянуть на дело стволов наших.
Над Ниеншанцем висело огромное облако. Гореть толком, крепость не горела — скорее дымила. Вместо переднего бастиона, ближайшего к нам, торчал неопрятный огрызок, будто раскрошившийся зуб. Вот значит, что так бабахнуло! Докопались таки снаряды до погребов. Теперь у крепости появился слегка неудобный дополнительный вход, в котором ковырялась масса народу, явно пытаясь его заделать. Сквозь просевшую стену в этом месте были видны крыши домов внутри крепости. А вот капитуляции видно не было.
— Пять залпов по пролому. Цель — защитники и дома внутри крепости. Выполнять!
Пришлось добавить к приказу однозначности, так как офицеры смотрели на меня непонимающими взглядами. Мы что? Обещали свеям, будто замолчавшие пушки больше не заговорят?
Первые снаряды выбили фонтаны разрывов вокруг пролома, постепенно поправляясь и стягиваясь внутрь. Вот и первые языки огня взметнулись. К залпам Духа присоединился Гонец. Жарковато теперь в крепости.
Крепость горела по настоящему. С клубами дыма и летящими хлопьями сажи, угадываемыми даже с борта канонерки. Городок на том берегу Охты суетился и явно эвакуировался, хотя в него не лег ни один снаряд. Похоже, жителям уже все было ясно. Только комендант упорствовал. Нет у меня дара убеждения, осталось только ждать вечера и надеяться на лучшее — снарядов оставалось совсем чуток. Даже стыдно сказать сколько.
Весь день бегал по канонерке и на всех рычал. Помолиться, что ли, за коменданта? Пусть Высший разум поделиться с ним капелькой мозгов. Ну, ведь без шансов же! Пока еще пролом не проковыряли — на что-то надеяться было можно. Теперь — только сдача или героическая оборона … в течение минут десяти. На его месте сдаваться бы не стал, это понятно — но и оборона тут бессмысленна — уже бы эвакуировал гарнизон по-тихому с обратной стороны крепости. Кстати да!
Отдал приказ Гонцу подняться по течению выше крепости — если целый бастион попробует огрызнуться — сровнять его с землей. Если кто из крепости пойдет — аналогично.
Так. Ну и что бы мне еще на ум пришло? Через стены не пролезть — заметим. Подкоп? Угу, больше десятка метров до вечера? Можно конечно … но. А впрочем — чего собственно гадаю?
Отдал приказ на высадку десанта прямо за городком, с западной стороны пушки крепости изрядно выбиты — неожиданностей быть не должно. Да и наши полки, минимум вчетверо превышающие численность гарнизона — должны настроить коменданта на нужный лад.
Что еще не сделал? Бегал по канонерке и рычал. Время тянулось медленно. Вместо моего города — леса, заболоченные ручейки и дохлая рыба на берегу, рядом с сетями! Очень хочу, кого ни будь прибить — зверски и показательно, прямо как победившее добро, поставившее зло на колени.
Крепость сдалась до ужина, после попытки коменданта тихо вывести гарнизон. Так и не понял, откуда они вылезли — были, значит, и еще ходы. Теперь, поди, там его и не найдешь — штурмовики по этому месту приличный запас мин положили.
Ужинал с комендантом — он сидел прямой как гвоздь и молчал, обсасывая свеже пожаренную рыбку. Крепость уже занимал полк корпуса, частично занимая и дома Ниена. Небольшая часть штурмовиков вновь грузилась на канонерки — в свободные кубрики абордажников. Остальные штурмовики обживали окрестности Ниеншанца. Вверх по Неве пойдут только канонерки — с утятами и так намучался, а тянуть их через Ивановские пороги — увольте. Комендант присоединился к пленным на Духе, а остатки его гарнизона оставались в крепости, ожидать решения Петра. Свеев закрыли в одной казарме, без оружия и чуть ли не в одном исподнем. На возмущение коменданта ответил просто — надо было сразу соглашаться. И желательно, чтоб эту мысль донесли всем. Не только плененному гарнизону — а вообще всем. Пусть затвердят накрепко. Достойное предложение делаем один раз — второй раз не понравиться кому угодно. А третьего раза просто не будет, и даже крест не найдете куда воткнуть.