Как тут Петр умудрился провести армию — не представляю. Даже теперь, когда землю основательно подморозило, из-под бревен гатей выдавливалась жижа, участки грунтовой дороги, не мощенные бревнами, брались вообще только измором. Нашим измором, само собой — эту стылую жижу ничем не проймешь. И они тут канонерки тащить хотели? Ууу…
Зато оценил величие обходного маневра государя. Вот уж действительно — сильна русская армия духом и крепким словом.
Глава 29
От Нюхчи шел наезженный соляной тракт к Архангельску и Холмогорам, по которому в Вавчуг везли карельскую руду. Стоит заметить, что и «осударева дорога» не на пустом месте легла. Были тут тракты издревле. По ним везли соль, руду, солонину. Просто эти тракты соединили воедино, существенно расширили и замостили самые непролазные места. Правда, у меня создалось впечатление, что тут весь тракт непролазный — но это личная оценка.
Проезжая мощеные участки дороги — под вибрацию телег на бревнах, думал о рессорах. Это, пожалуй, остался самый большой дефект конструкции. И уже представлял, как буду его ликвидировать — попробую с гибкими спицами поэкспериментировать.
Тянулась дорога под поскрипывающими, и уже порядком разболтавшимися, колесами, кругом выпал снег, преодолевать речки стало сложно — лед еще не держит, но воды уже нет. Скорость передвижения упала существенно.
Новый год опять справляли в дороге, в тесном, дружеском кружке, почти без продуктов. Скоро на овес для лошадей начнем поглядывать с гастрономическим интересом. Да и с лошадями не все хорошо было. Пришлось делать большую дневку, рассылая фуражиров по селам, благо зимние дороги четко рисовали карту поселений на белизне снега.
Смешно сказать — везем с собой очень приличную сумму денег, а сами голодные, замерзшие и уже месяц мечтающие о бане. Энтузиасты.
В Вавчуг прибыли только 26 января. До выхода большого конвоя, призванного обеспечить победу под Ригой, оставалось около двух месяцев. Кошмар!
Предместья городка встретили нас грязно-серым снегом, с черными разводами и столбами дымов, поднимающихся в морозное небо. Смотрел, насколько мы тут все загадили, и терзался обычной, в последнее время, мыслью — а оно того стоило?
На этот раз большая толпа собраться не успела — мы быстро закатили телеги к заводоуправлению, и разошлись отмываться и отсыпаться. А из бани к народу вытаскивать во все времена не принято было. Кто же не знает традиционной цепочки — баня, стол, кровать.
Наша Надежда стала еще больше! В смысле, Надежда располнела, и на ее фоне Кузьма стал походить на старшего сына в семье, бородатого и работящего. Тая … она просто не отпускала, прижавшись, всхлипывая, к моему плечу. Накрыл нашу тесную скульптурную композицию полами плаща. Не май месяц. Не хватало, для полноты картины, только Ермолая — но у него в этом году свои битвы. Подозреваю, некую крупную реформу государь задумал. Все один к одному — и вопросы его о староверах, и думы о патриархе, еще и переговоры с Афанасием, а потом задание для Ермолая. Неспроста это все. Не много ли войн Петр затеял? На севере воюем, на юге воюем, на Урал дополнительный полк пришлось послать, там хоть и не воюем, но местные пошаливают. Еще и письмо от султана получено, где он на пару листов красочно расписывает великий ум Петра, а между строк намекает, что брат его на османский трон лезет, и в будущем, точнее уже в этом году, брату будет тайно поручено собрать верных ему людей и отбить Константинополь. Что там Петр ответил султану — не интересовался, но усилить Босфорскую группировку мне запретили. Чтоб не спугнуть. Теперь нервничаю еще и по этому поводу. Получилось, сколько не старался свести войны к минимуму — все одно не вышло. Если в моей истории много воевали на севере, то теперь воюем немного, но везде — то на то и выходит. Историю можно изменить, а вот карму, похоже, изменить нельзя.
Ждал баню, клюя носом за богато накрытым столом. Разморило в тепле. Рассказывал про дела ратные, предпочитая выделять веселые моменты, и быстро проскакивать пороховые клубы и оторванные конечности. Упор сделал на закладке Петербурга. Про город весь Вавчуг еще с лета судачит, мастера даже приходили с вопросами, где там и что будет, не сомневаясь — без нового завода дело не обойдется. Теперь Надежда, думаю уже этим вечером, разнесет весть — город заложен, будут три новых завода и две новые верфи. Пусть народ порешает промеж себя, кому будет интересно на новые места податься.
Баня ставит точку в любом длительном походе. В ней отступают накопившиеся тяготы и холод переходов. После нее возникает чувство, что жизнь открывает новый, чистый, лист. Правда, поднимаясь к себе на чердак, поддерживаемый Таей, записи на этом листе отложил на потом. Пока, на этом чистом листе прорисовывалась только гравюра уютной кровати и крепкий сон. Именно сон.