Морозное утро Вавчуга вроде и не отличалось от десятков подобных рассветов в походе. Но было иное. Вроде и солнышко ярче, и небо не такое серое, и лед, намерзший на позвоночник, растаял. Лепота. Работать еще не хотелось, а вот жить было уже интересно.
Опосля заутрени население, не сговариваясь, а может и сговариваясь, собиралось на моем подворье. Толпа быстро разрасталась, курясь парками и разговорами в ожидании отчета князя об осенней кампании. Традиция. Надо мегафон изобретать, а то до сих пор хриплю, подморозив в дороге горло.
Не стал заставлять народ ждать. Холодно же.
— Здравы будьте, други мои… Сказ мой ныне короток будет. Побили свеев в Ижорских землях малой кровью. Без убитых, в полках наших, не обошлось — их списки в штабе полка вывешу, и в конторе заводской. Уж простите, что всех уберечь не смог… Раненных еще больше, лечат их ныне на берегах Балтики. Когда уезжал оттуда, раненные на поправку шли. Отбили у свеев Нарву и Выборг, по пути взяв еще несколько крепостей. Крепко ныне государь на Балтике встал. Даже город новый в устье Невы заложить повелел. Да только не кончена война еще. Свеи за зиму опомнятся, да летом всеми силами вернуть потерянное восхотят. Жарким будет лето, и кровавым. Теперь полки государевы на вас надеются! Коли обеспечим их огневым припасом вдоволь, тогда будет нашей крови меньше, а крови свеев больше. И припас надобен к началу лета, чтоб поздно не было. Знаю, что трудитесь вы, рук не покладая, и полки наши в это верят. Не прошу вас еще больше припаса выделывать. Ведаю, что край уже. Прошу только работать сторожко, да торопиться с умом. Коли увечных на заводе прибудет — это припасов не добавит. А коли взрыв какой, так вообще завод встанет. Вот об этом и хотел упредить. Припасы нужны, много надо и разных, ведь окромя полков — целый город с заводами и верфями поднимать будем. Да только нет на всей Руси другого такого завода, как наш, и сохранить его, вместе с мастерами и людом работным — то дело не менее важное есть. На этом все. Подробнее мастерам обскажу, а уж они вам поведают. Мастерам, коих тут нет, передайте, что в канцелярии заводской ждать их буду.
Нырнул в тепло дома, мысленно улыбаясь последней фразе. Дело в том, что на Руси слово канцелярия повелось от латинского cancellaria, что переводилось как «помост для обнародования решения властей» — в этом смысле крыльцо моего дома подходило по смыслу гораздо больше, чем просторная комната в заводоуправлении. Мастера, что были в толпе, точного перевода слова «канцелярия» может, и не знали — но поспешили за мной. Видимо, не одному мне нравятся пироги Надежды.
День так и прошел — за разговорами и решением накопившихся проблем. Радовало, что большинство вопросов уже решали без меня. Вечером выслушивал обиды Таи. Радовало, что ее обида уже перегорела, вытесненная желанием похвастать. Тая несколько месяцев сводила накопившиеся у нее записки в книгу по медицине. За одно это ей дворянское звание положено, хотя теоретически, как профессор, она его и так имеет. Практически это «табельное дворянство» пока буксовало. Нет, напрямую волю государя никто не оспаривал, и даже шипели не в глаза, а за спиной — вот только «свет» этих табельных дворян игнорировал, что не помешало новой прослойке образовать свои вечеринки и сборища. Более того, сборища эти становились постепенно более многочисленными, чем приемы старого дворянства. Даже образовалась любопытная тенденция, когда старое дворянство, воротя нос, вынужденно посещать новые приемы, для решения своих деловых вопросов. Ассимиляция.
Записи Таи пришлись как нельзя вовремя. Серьезным научным трудом она не занималась, ее больше интересовало практическое применение всех изученных ею приемов. Книга выходила гораздо полнее, чем наша первая брошюра. Даже раздел хирургии в ней появился, занимая более трети объема.
Просматривал всю ночь труд Таи. Она сама, сморенная трудами … не только над книгой, сладко посапывала, довольная жизнью и простившая непутевого князя, у которого начиналась «карусель».
Подчерк у Таи стал … как у всех медиков. Слова скорее угадывались, чем прочитывались. Искренне соболезную наборщикам типографии. Вот рисунки были хороши, и их было много. Книжка с картинками. Открыл для себя много нового. Рисунки хирургического инструмента бросали в озноб. Многие инструменты были мне совершенно незнакомы. Например, специальные клещи, чтоб вытаскивать стрелы из тела — их заводили в рану так, чтоб накрыть широкую обратную грань наконечника «срезня» или «бродхеда», после чего наконечник можно было вытащить, и он не «впивался» в тело. С луком мне познакомиться так и не удалось, хотя конница Репнина его и использовала — а вот баек про луки и ранения от стрел — наслушался в достатке. Узнал много любопытного. Для начала — никто не таскал колчаны со стрелами за спиной — это все штампы фильмов моего времени. Колчан носили на поясе, или вообще просто затыкали пук стрел за кушак. Стрел много, также, не носили. При весе стрелы минимум в 150 грамм — два десятка уже пояс прилично оттягивают, а дискомфорт лучника приводит к промахам. Стреляли стрелами не настильно, а по минометной траектории — торчащая из груди стрела, это выстрел практически в упор. В остальных случаях стрелы должны были торчать из плеч, рук и головы. Становилась понятна форма высоких шлемов, да еще и с полями, типа испанских.