Дал отмашку готовым морпехам метать гранаты, и в гуле разрывов за стеной, притянул к себе свежего капрала из второй волны.
— Не медли, и под стеной не стой. Мы тут сами управимся. Проскакиваете, и по улочкам на восток — все свеи на улицах ваши. Но не тяни с ними! Помни главное — все ворота в крепость надобно запереть скорее. С богом!
Выпустил рванувшего в пролом капрала, провожая взглядом исчезающих в дыму бойцов. За стеной ударили Дары и картечницы. Чуть дальше слышен был слитный залп штуцеров — значит, ближние цели посекли и перешли на отстрел дальних. Пора и нам в дело.
— Капрал, далее сам командуй — план ведаешь, как внутрь войдете — держи пролом и стену. Далеко не лезь, туда есть, кому бежать. Но чтоб в округе ни одного вооруженного свея живым не видел. Понятно?… Выполнять.
Вновь через пролом замелькали темные тени. Артобстрел с кораблей прекратился, теперь, вместо него внутри города разрасталась ружейная трескотня, взрывы мин и хлопки картечниц. Посидел, десяток секунд, расслабившись один, точнее, вдвоем, у пролома, прикидывая развитие боя по звукам.
Да разве дадут тут спокойно подумать! К пролому подбежало очередное капральство, ориентируясь на зажженный факел. Рядом со мной на колени бухнулся морпех, с поясной медицинской сумкой. Не дал ему продемонстрировать свои таланты.
— Не посекли меня. Ступай!
На счет «не посекли» — это слегка неверно, камнями досталось изрядно, ну да это мелочи. Надо отсюда уходить, а то вон, еще одно капральство бежит к пролому — опять меня лечить будут. Махнул охраннику и нырнул в пролом. Посмотрим еще разок на Ригу.
Ночной бой оставил в памяти беспорядочные картинки. Бежали узкими улочками, с соседних переулков слышался многочисленный топот. Где свои? Где противник? Вспышки случайных столкновений, когда из темноты выскакивает неприятель и нужно успеть воспользоваться секундой неразберихи. Переклички голосов, очаги сопротивления, к которым стягиваются силы обеих сторон. Это нельзя описать — память наслаивает события ночи друг на друга. Подсовывает картины, когда, выбегая из переулка на освещенный перекресток, видишь полную улицу тел, где серые, синие и черные пятна лежат вперемешку, и нет им числа. Рига кисло пахла порохом и смертью.
Пальба разгоралась, по улочкам, от проломов, катили полковые пушки, переправленные с восточного берега. На руках катили, неся за ними снаряды в парусиновых рюкзаках. Бог войны шествовал, рука об руку с царицей полей, по ночным улочкам старого города. За ними, распахнув темный плащ от тяжелой работы, шла тень с косой, по-старчески брюзжа на людскую глупость и давая себе обещание подготовить молодых преемников.
Чем-то эта Рижская ночь напомнила мне ночь иную, случившуюся за 130 лет до Риги, во Франции, в канун дня святого Варфоломея. Ее еще называли «кровавой свадьбой». Помниться из истории — тогда у Екатерины Медичи были довольно скромные планы — устранить нескольких влиятельных политиков того времени, приехавших на свадьбу своего принца Наварского с Маргаритой Валуа, сестрой правящего монарха. То, что приехавшие были гугенотами — только подлило масла в огонь, и попытка устранения ключевых фигур вылилась в бои на улицах. Озлобленное нищетой население Парижа, восприняло тревожные колокола церкви Сен-Жермен, как повод выплеснуть накопившуюся злость. В эту ночь резали, прикрываясь религией, всех подряд. Кредиторов и лавочников, гугенотов и католиков, детей и женщин. Страшная была ночка.
Роднило эти две ночи несоответствие первоначальных планов результатам. Рига разбила все мои умствования суровой реальностью. Рассчитывал, что ворвавшиеся сквозь стену, в старый город, полки быстро пройдут через город и закроют ворота — ограничив потери с обеих сторон. Вышло не так. Совсем не так.
Капральства завязли на узких улочках, перемалывая свеев в ужасающих количествах, но тая как кусочки сахара в чае. Через западные ворота, на помощь свеям, постоянно шли массированные подкрепления, а через восточные проломы в стене текли все уменьшающиеся ручейки подмоги капральствам. Ночь зависла на переломе. И перелом этот намечался отнюдь не в нашу пользу.
Стоял на северо-восточной части взятой нами стены, тяжело дыша после забегов по городу, и лихорадочно думал, глядя на сполохи боев по всей старой Риге. Про то, что переоценил наши силы — думать некогда — думал, как выкрутиться. Множество стычек по городу даже отступить планомерно не позволяли. «Скорость принятия решения» пройдена — теперь, или «взлетим», или разобьемся. Второе пока реальнее.