Встречал офицеров не с самым лучшим настроением. Но торопиться с выводами не стал. Пусть сначала расскажут, как все случилось.
Козырнули, обменялись дежурными фразами. Выслушал доклад, как продвигается ремонт. Точнее, даже дослушивать не стал — ну к чему заниматься всеми этими мелочами, пока корабль сидит в воде по среднюю палубу? Устроил легкий вариант словесного шторма, смывшего излишне лучезарное настроение офицеров. Напомнил закон — празднуем только после приведения в боевое состояние своих кораблей. Объявил аврал. Слип строить слишком долго — вытаскиваем канонерку как на крененгование, и штопаем капитально подводную часть, потом повторяем с другим бортом. Вот потом и продолжим разговоры о слипах и сухих доках. Жалко было, до слез, видеть немощное состояние Духа. Дал неделю, однозначно заявив, что к ее окончанию желаю видеть канонерку на плаву, пусть и без мачт, но чистенькую и без воды в трюме. Лично везде залезу и проверю! Железные листы, на заплаты есть, краска есть, сварщики есть. Совести у отцов-командиров просто нет. Слава им голову вскружила. Значит, будем закручивать гайки. Добавил, что если и ремонт сделают плохо — новенькие мачты Духа могут подняться сразу со специфическими украшениями.
Кто сказал, что больше к нам никто не сунется? А если завтра в бой? Будем с берега смотреть, как птицы вместо нас воюют? Неделя!
Оставив разгорающийся аврал на пирсе — прошли с капитаном в штаб. Хотелось выслушать подробный доклад, желательно поминутный. Делать это лучше за чашкой чая и трубкой, а не на продуваемом причале. Ганзейцы и прочие просители подождут денек другой. Аврал у нас.
ИнтерлюдияБорт голландского, 92 пушечного флагмана «Принцесса Мария»
Адмирал Филипп ван Альмонд бродил по просторам кормовой каюты в компании своего раздражения. Именно благодаря этой компании, остальные офицеры линейного корабля предпочли найти себе другие дела на многочисленных палубах ветерана морей, видавшего еще англо-голландские баталии.
Филипп и сам был не в восторге от настроения, но сбежать от него просто некуда. Очередное собрание командования флота снова вылилось в пустословие и взаимные упреки. Погода портилась не только вокруг кораблей, стоящих на рейде, но и внутри эскадр.
Остановившись у большого кормового окна, сквозь решетку рамы которого виднелись пляжи острова Фемарн, где флот встал после прохода по проливу Большой Бельт, в ожидании ветра — адмирал перебирал воспоминания.
Ему было что вспомнить, к шестидесятому году своей жизни, прошедшей с 17 лет в море, на боевых кораблях Республики Соединенных Провинций. В памяти все еще гремели битвы флотов пяти объединенных адмиралтейств Голландии с британцами, французами, испанцами … да со всем практически.
Не повезло адмиралу со временем службы. Зыбко все. То баталии против бриттов, то за них, то защищая Испанию, то атакуя ее. Старейшие офицеры «Принцессы» стали циничны, как наемники. Сплочение времен его дяди, когда двадцатилетний Филипп командовал фрегатом — теперь кажется забытым сном. Явью стала грызня между адмиралтействами голландских земель, гниющие суда, пьяные экипажи и интриги бриттов. Последняя из которых, и привела ван Альмонда под мелкий дождь Балтики.
Оглядев серую хмарь за квадратиками окна, адмирал со злостью двинул кулаком по толстой раме, заставив тонко зазвенеть стекла.
— Godverdomme!!!
Злость не обратила внимания на поминание черта и продолжила грызть изнутри. И ведь никак было не отказаться от этой «чести»! Вляпавшиеся в самый навоз, прошлым летом, бритты заплели словами адмиралтейства, согласившись даже уступить командование союзным флотом голландскому адмиралу, взамен отозванного Рука. А что толку?
Филипп не дожил бы среди баталий до 60 лет, не будучи осторожным и расчетливым, и он прямо заявил в Амстердаме, что новая кампания самоубийственна для флота. Даже если удастся застать врасплох фрегаты московитов под Ригой, это вовсе не гарантирует победы. Да, маневра их лишить можно. Даже потопить можно. Но что останется от флота Голландии? Ведь новых кораблей на верфях почти нет, деньги ушли на кредиты Англии, торговля зачахла. Что дальше-то будет?