Карту плотно обступили, и начались вопросы с ответами. Вопрос, зачем меня так срочно выдернули, пока не поднимался. Насколько просто в это время с людьми — их радует красивая картинка, заливистая птичья трель, немудреная шутка, черпак воды в жаркий день. Даже неудобно манипуляциями заниматься.
Общий прием Петр свернул после того, как на очередные его вопросы попросил аудиенции, мол, не все прилюдно поведать могу, по-первости только государю, а дальше уже — как он решит.
Вот на аудиенции все и выдал и по границам со Швецией, Польшей, Данией, Портой. Выложил ему пачку набросков обоснований, почему так, а не иначе думаю — не забывая при этом постоянно упоминать, что это только планы, а будет так, как он решит. Ибо … Похоже, начало приема меня взбодрило, сбрасывая дорожную одурь и теперь просыпается, хоть и кривобокое, но красноречие.
Два часа Петр гонял меня по вопросам границ, и только потом задал, наконец, вопрос, с которого явно собирался начать нашу встречу — «Какого …!..! … без дозволения?!». Ну и чем тут крыть? Победителей не судят? Нет, не судят — их просто закатывают в тюремную камеру без всякого суда, а то и организовывают им помещение гораздо меньше, и под землей. Мне просто повезло, что Петру интересна моя самодеятельность, хоть он и не любитель театров. А вот оправдываться — дело муторное, тем паче, действительно — «без дозволения». Проще повиниться, с ключевым словом «…как лучше, да быстрее хотел — уж больно много всего впереди».
От аудиенции остались тяжелые впечатления. Похоже, какую-то игру Петру поломал, но новая игрушка ему понравилась больше. Прошлись еще раз по обоснованию границ в разделе прогнозов реакций зарубежных монархов. Петр обозвал мои труды старорусским словом ахинея, пошедшим от слова «хинь» — пустяк, и от глагола «хинить» — бранить, скудеть. Впрочем, листы не выкинул демонстративно, как он обычно делал с непонравившимися ему прописями, а отложил на край заваленного стола. После чего, проткнув княжескую тушку долгим взглядом, вошел в мое бедственное, с дороги, положение — и отпустил. Добавлю к этому только то, что весь прием простоял, слегка покачиваясь — сесть просто не решался. Подозреваю, что меня отпустили придти в себя, и продолжение очень даже вскоре последует. Но утро вечера мудренее — пусть Петр познакомиться поближе с новой картой. Могу съесть свой картуз, если она ему не понравиться.
Пройдя через залу приемов, наблюдал огромную толпу, собравшуюся перед закрепленной на стене картой. А что? Картина получилась высокохудожественной — с маленькими человечками, вскапывающими землю, табунами, корабликами, деревеньками и крепостицами. Шедевр. Впору картинную галерею ей открывать. Надеюсь, меня за эту живопись не «закроют».
Утро наступило поздним вечером, да и то только настояниями Федора, наплевавшего на мою угрозу пристрелить любого гада, который меня разбудит. Выполнять угрозу было лень, так как с вечера забыл оружие в кобуре на спинке стула, до которого лежало гигантское расстояние в несколько шагов.
Повод для подъема назвали уважительный — «его нетерпеливость» тезка ожидал в горнице, сильно гневаясь и порываясь разбудить меня лично.
Свою заинтересованность в немедленном общении тезка начал демонстрировать сразу, как мне удалось добраться до рукомойника. А вот понять, чего от меня хотят, удалось только сев за стол и сфокусировав взгляд на дымящейся кружке. Да и то только потому, что сидение на лавке, после всех этих скачек, до сих пор взбадривало.
Дом? Какой такой дом? И чего от меня надобно-то? … Аааа! Погодь, щас поснедаю и перемолвимся.
Прихлебывая чай, интенсивно размышлял. Нет, мысль, что знать захочет тепленьких мест, под дома в Питере — меня посещала давным-давно. Но каюсь, закрутился. Теперь вытаскивал из-под груд накопившихся впечатлений способ урегулировать этот вопрос.
— Слушай тезка, что скажу. Сам ведаешь, не ты один дом под крылом у государя иметь желаешь, а становиться поперек остальным боярам мне не с руки. Решим мы это дело жребием, честным, но особенным. С завтрева объявлю по городу, и вестовых разошлю, что к новому году, что в конце декабря праздновать зачнем, собрание великое будет. Каждый план города посмотреть сможет, да места себе подобрать, что на душу лягут. А после этого аукцион будет — назову за каждое место стоимость его наименьшую, чтоб только убытки по расчистке покрыла — а те, кто захотят это место себе — будут цены поболе называть, вот кто больше всего назовет, да остальные эти цены не пересилят — того и будет участок. А до тех пор на плане только государевы места обозначены будут, казармы, церквы да мастерские. Так, тезка, по правде будет. И государь сие одобрил. Так что, не обессудь. Никому до декабря ничего обещать не властен. Даже послы иностранные за участки будут на равных с боярами стоять. Коли до собрания на чистом плане города хоть одна боярская али какая другая фамилия появится — конфуз великий выйдет. Государь тогда меня точно в солдаты разжалует и в острог сошлет. Давай лучше еще чайку испей, покамест самовар горячий…