Далее, каботажно и без приключений дошли до Кронборга, служащего воротами Дании. Вот тут, после незамедлительного ответа крепости на наше пушечное приветствие, серьезно задумался. С одной стороны, налицо изменение отношения данов к России — в прошлый раз нас так пышно не приветствовали. С другой стороны — снарядов на канонерках не просто мало, а хватит только на приветы. С третьей стороны, ковать железо надо пока оно в шоке.
Над этими сторонами одного непростого вопроса думал всю дорогу к Сальтхольму. В итоге просто побросал монетку, пока она случайно не выдала, что от нее хотел.
Канонерки проводили транспорты через мели Сальтхольма и отправили их в самостоятельное плавание, твердо наказав капитанам не сдаваться пиратам на рыбачьих лодках — а то у пиратов может случиться разрыв сердца, когда они увидят, чем наполнены трюмы транспортов. Негоже так с людьми поступать. Посему — не сдаваться. Сдаться только нашей дежурной паре, когда транспорты ее встретят.
Дух и Гонец, надраенные командами до праздничного состояния, с затертыми выхлопами Сорок на верхних палубах, двинулись назад, к Копенгагену. С дружеским визитом.
Умышленно входили в бухту на моторах, демонстрируя канонерки во всей красе. Даже команды велел построить в парадном строю, что не отменяло боевое дежурство канониров в башнях. Рейд города порадовал парусным столпотворением. Даже завидно стало — у русских причалов судов поменьше крутится. Пока.
Канонерки лихо сманеврировали по рейду, виляя между датскими и купеческими судами, закончив показательное выступление у нашего бывшего причала. После перехода русского флота на Готланд, наши причалы и склады в Копенгагене перешли постепенно к ганзейцам, и теперь тут была очередная фактория Ганзы, а значит, самое подходящее место якорной стоянки канонерок. К самому причалу вставать не стали, чтоб уменьшить количество нежелательных визитеров — ими и так быстро заполнялся берег и лодки, торопящиеся пощупать поближе новинку. Можно считать, начало визита удалось.
С момента, как монетка выпала визитом к Фредерику, думал над посланием для него. Наглеть, безусловно, не стоило, короли, они субстанция тонкая, ранимая, могут и на принцип пойти. А у нас снарядов и ракет мало. Правда, мы об этом никому не скажем.
Если отбросить все придворные завитушки, то постарался быть честным, расписал Фредерику прошедшую кампанию против англичан, не особо приукрашивая. Дал понять о политическом раскладе. Только потом перешел к тому, что, согласно воле моего государя, несколько обидевшегося на то, что наш лучший, верный друг и союзник, король Дании, пропустил в прошлом году эскадру англичан и голландцев в Балтику — мы создали русскую базу на Тромсе. Приложил выкопировку карты, с новыми границами.
При чем тут Тромсе и англичане? Так у нас около Англии теперь есть база, и нам необходимо иметь несколько способов ее снабжения и, при необходимости, подхода помощи. Отчего же именно Тромсе? Ну, альтернативным вариантом будет Берген — с него все указанное делать будет еще удобнее — но мы же друзья! Государь мой не желает чинить неудобства союзнику, и готов терпеть некоторые неудобства, проведя новую границу у Тромсе, по земле, которая королевству Дании несет одни убытки, облегчая ношу союзника. Но если уважаемый король Фредерик считает, что границу по Бергену будет провести сподручнее, то мой государь только приветствует этот дружеский жест. В окончании письма добавил, что дружеским жестом от Фредерика станет, так же, подарок русскому государю в виде бесплодного и бесхозного островка Сальтхольм, который Петру Алексеевичу дорог как память об историческом сражении, произошедшим у его берегов. Намекнул, что все эти дружеские жесты желательно сделать как можно быстрее и будет у нас мир и покой на все времена. Утопил канву письма в тоннах дифирамбов, отдал листы толмачам, пусть они мучаются.
С готовым посланием отправил капитана Духа, бывшего в прошлом году старпомом, и участвовавшем в устранении «оплошности» датчан. Для солидности ему в свиту добавил десяток морпехов, в парадном облачении — то есть, в постиранной и отлежавшейся форме.
Вернулись посланцы только поздним вечером — весь день они занимались «игрой по станциям», постепенно переходя от чиновников адмиралтейства к чиновникам дворца и набивая ценность послания, своими действиями, намеками и недоговорками — словом, все по плану.