Проходя мимо нас обратно к трону, Фредерик, тихонько сказал что-то толмачу, и величаво прошествовал далее, что с его худой фигурой давалось, видимо, нелегко. Да и молод он еще, чтоб самодержавности набраться — как никак «книжный червь». Отметил некоторое ребячество и за собой, так как с трудом подавил желание наступить на волочащуюся мимо королевскую мантию. Более того, быстро окинув взглядом зал, заметил, что ползущий за Фредериком шедевр ткачей многие провожают взглядами. Видимо не у меня одного дурацкие ассоциации.
Король устроился в своем кресле и ожидающе взглянул на меня. Гул придворных притих. Мне теперь что? Сочинение на тему «как провел лето» пересказывать? Да и, пожалуйста…
Уложился в пол часа былинного сказания, делая паузы для переводчика. Меня не перебивали вопросами, что радовало — а то забуду, где и чего именно соврал.
По окончанию моего восхваления деяниям русского и французского флота с армией, король, не вставая с кресла, и размеренно поводя кистью руки, высказал нечто, что толмач перевел как «…такие деяния не должны остаться без награды, о которой они, в смысле он, подумает…». После чего Фредерик вышел из залы под поклоны всех присутствующих. Меня что, бросили на съедение местной знати?! Мдя. Не повезло. Как пел Сауроныч
В пещере и деревне, в десятках разных мест
Маньякам приключенцам, всегда найдется квест…
Тяжело вздохнул, сразу вспомнив про свое пошатнувшееся здоровье. Сбежать не выйдет, толмач шепнул, что Фредерик позже пригласит на настоящую аудиенцию. Оставалось только заложить за лацкан руку, блокируя детонатор от случайного срабатывания. И кинуться с этой «связкой гранат» на амбразуру.
Вот ведь! Довоевался. И сравнения пошли все с фронтовым уклоном. Надо переучиваться на мирную жизнь. Надеюсь, она у меня будет.
Почерпнуть из разговоров с датчанами особо ничего не удалось. Сложно вести непринужденную беседу через высокий языковой забор. Да и не рассказывали ничего даны, предпочитая меня выспрашивать. Все что удалось, это подметить три основные группы, на которые условно можно разделить придворных по отношению к русским — явные злопыхатели, сторонние наблюдатели и горячие поклонники. Поклонницы не в счет. Со счетом примерно 5 к 12 к 2 выигрывали сторонние наблюдатели. И за что русских не любят? Мы же белые и пушистые! Начал ронять в разговорах ключевые фразы — «русские много денег потратить хотят», «Государь город строит», «преференции для торговли» и так далее. Счет 5 к 0 к 14 мне должен понравится больше.
Фредерик позвал в кабинет часа через два с четвертью. При этом засекал, как из зала вызывали других придворных. Похоже, Фредерик лихорадочно совещался с бомондом — плохой знак. По моим сведениям король датский, несмотря на возраст, правил королевством сам, без подсказок. Значит, он колеблется с принятием решения. А колебания мой оптимизм привык толковать не в свою пользу. Стал выстраивать в голове линию нападения, которая, как известно, является лучшей защитой.
На аудиенцию, меня одного провели к северному крылу дворца… в библиотеку. Фредерик в своем репертуаре. Слуга, через толмача, еще в зале, предупредил, что его величество желает разговора с глазу на глаз, и что толмач там будет датский. Посему не очень удивился, застав Фредерика без мантии, с валяющимся на столе, поперек груды бумаг, парике, развалившемся в кресле. Рядом с ним на стуле сидел, проглотив копье от стоявшего рядом рыцарского доспеха, пожилой черно-белый дворянин, в смысле одетый в черное, с белыми манжетами и воротничком.
Фредерик немедленно начал «гнуть подковы»… И что это, действительно, за ерунду ему в письме написал?! Как же достали меня все эти монархи! Еще и толмач этот языку учился непонятно где — мне после его переводов еще один толмач не помешал бы, уж очень неудобно старичка переспрашивать.
Засунул руку за лацкан, ставя сюрприз на боевой взвод. Пусть мы оба будем на взводе. Наглеть так с музыкой. Переложил несколько свитков на столе, пододвинул к нему стул и уселся, под удивленным взглядом Фредерика, раскладывая еще одну выкопировку из походной планшетки. Говорят, датчане спокойны к формальностям при общении. Вот и проверим.
— Фредерик, о прошлом годе ты нас предал, уж не серчай, коли эта истина не по этикету. Скажу тебе правду, как государю моему Петру говорю.