Старичок, вскочивший на первых словах, уселся обратно, по жесту своего короля. Теперь проглоченные им копья смотрели своими поблескивающими наконечниками на меня из его глаз. При переводе дворянин несколько раз останавливался — видимо подбирал обтекаемый перевод. Это он напрасно. Скрестив взгляд с его копьями, произнес раздельно
— Прошу толковать сказанное точно…
Посоревновались еще на ристалище взглядов. Дворянин отвернулся и продолжил перевод без особых задержек. Потом они еще и несколькими фразами обменялись без перевода. Интересно моя тушка им тут не очень мешает? Вклинился продолжением речи в повисшую паузу.
— Государь мой огорчен дюже. Он поверх всего даденное слово ставит. Коли слово порушили, которым о мире договаривались, то и мир порушили. Но готов Петр виру взять малую, дабы с хорошими соседями ссору не чинить. Вирой той государь мой — земли северные, норвежские, определил. И на том стоять будет твердо.
Провел пальцем по выкопировке, подчеркивая и так ярко нанесенную новую границу. Дед бубнил перевод, выделяя тоном, насколько он не согласен с произносимыми через него словами. Лишь бы этот борец за традиции меня за грудки не схватил.
Выждав, когда затихнет перевод, продолжил, не давая ответить
— Фредерик. Не хочет Петр войны меж нами. Но так будет, коль виру ту великой сочтешь. Земли те, царству нашему, по новой границе со свеями нужны. Петр границу посередке Ботнического залива своей рукой начертал, почитай до самого моря Норвежского. У него и карта земель в зале висит с границами новыми, на которую он каждый день любуется. Прошлым летом, аккурат как ты англичан к Риге пропустил, по всей новой границей со свеями наши гарнизоны, которые под Ригой Карла побили, встали. А этим летом еще и в Тромсе гарнизон встал. Твоя воля, Фредерик, вирой за порушенное слово откупиться, али за земли северной Норвегии, которые не родят ничего, а живут лишь рыбой да привозным зерном, кровь лить. Коли случиться война, тогда Господь нас рассудит — и только он ведает, кому, и что, опосля нее отойдет.
По мере перевода король сменил позу на более напряженную. Мое седалище предположило, что канонерки пора переводить с готовности раз на боевую готовность.
На старичка вообще старался не смотреть — от него волнами шло желание придушить некоего русского. Не так все гладко выходит с Данией, как мне думалось. Ну, вот зачем им эти, действительно богом забытые земли?! Нам то понятно зачем — мы по перешейку от залива до фьорда Тромсе железную дорогу проложим, будем по ней базу снабжать и границу патрулировать. А на запасном пути поставим, что положено в таких случаях. Но Данам-то эти земли не особо и нужны. Только что, ради престижу. Так мы им красивый выход оставили — сделать России благодарный подарок в честь … чего ни будь. Все будут с красивыми, благородными лицами. Народ ликует и кидает чепчики. Мдя… где там мой дежурный, бронзовый таз для идей?
Пока король переваривал перевод, меня терзала наиболее актуальная мысль — выпустят меня из дворца или у Дании будет новый монарх.
Теперь передо мной сидели два дана, наглотавшиеся рыцарского снаряжения. Все плохо.
Посмотрел прямо в глаза его высочеству.
— У меня на родине, ваше величество, говорят — «худой мир лучше войны». И еще говорят — «долг платежом красен». Союз наш, коли дружеским останется, царствам только достаток принесет. Негоже соседям ссориться. Но и обман чинить невместно.
Откинулся на удобно изогнутую спинку стула, показывая, что все сказал. Говорить, действительно, было больше не о чем. Просить сейчас за Сальтхольм будет явным перебором.
Обмен мнениями датчан затянулся. Держал нервы в узде, сохраняя видимость спокойствия. Надо вносить в Академию, на военный факультет, занятия по посольской подготовке. Высшие офицеры должны знать, как действовать в таких вот ситуациях.
Разрешилось все неожиданно просто. Старичок, от имени короля, поблагодарил меня за передачу воли моего монарха, всем своим видом показывая, что благодарит меня именно король, да и то строго по протоколу. После чего мне предложили «ступать», над словами Петра Фредерик обещал подумать несколько дней и отписать. Пришлось уточнить, ждать ли мне ответа тут, или …
Обмен мнениями на датском привел к предложению ждать тут неизвестно сколько. Поклонившись кивком королю, сообщил, что через полторы седмицы меня ожидает государь, и могу ждать четыре дня, опосля чего, обязан покинуть гостеприимную бухту Копенгагена и его замечательных жителей — ибо воля моего монарха для нас, его слуг, закон, и она будет выполнена всегда!