Анета слегка даже тряхнула Чегорина, чтобы лучше вразумить его в своем странном поручении.
— И еще, очень прошу в строжайшей тайне сохранить все это, — из повелительного в ласкательный тон перешла Анета. — Милый Платон Иванович, ведь ради меня, ради меня исполните вы это?
— Извольте, попытаюсь. Ради вас… ведь вы знаете, все готов ради вас, — бормотал Платон Иванович, намереваясь в свою очередь приступить к признанию, но ловко Анета избегла этого.
— А вот и Степка ваш едет, — сказала она и указала на кучера чегоринского, спокойно сидящего на облучке.
Пришлось Платону Ивановичу, вздохнув, лезть в тарантас.
— Так завтра же жду вас, — взбежав на крыльцо, прокричала Анета и приветственно замахала белым платочком выезжающему со двора Чегорину.
Анета сидела в своей светелке у обитого розовым ситцем туалетного столика. Внимательно разглядывала себя в зеркало. Сердило ее слишком круглое, слишком румяное, с слегка вздернутым носиком лицо. Не такой представляла она героиню ею задуманного романа, привести который к той или иной развязке дала она себе клятву.
Глаша вертелась около.
— И что это вы, барышня, все грустите? — спросила она. — Чего недостает вам, кажись? Красавица вы у нас, во всей губернии другой не сыщешь. На приданое дядюшка не поскупится. Только бы веселиться вам девической волей.
— Ах, дура ты, Глашка, — с досадой прервала ее Анета. — Много мне радости в глуши вашей медвежьей сидеть.
— Не все же медведи, барышня, — не смутившись господским гневом, лукаво усмехнулась избалованная девка, многое из тайных дум госпожи своей знавшая. — Вот погодите, наскучит князиньке одному у себя чудить, вспомнит о соседях и нас не забудет.
— Надоела ты мне с твоим князем, — уже менее досадливо ответила Анета и жженой пробкой начернила брови.
— А вот и Платон Иванович приехали, — взглянув в окно, сказала Глаша.
Анета вздрогнула и уронила заячью лапку, которой пыталась придать лицу своему томную бледность.
Почти каждый день приезжал Платон Иванович, трепетно ждала его Анета; каждый раз представлялось ей, что несет он важное известие о нем, о князе Кокорине, но, обтирая обильный пот со лба, не мог ничего интересного сообщить Чегорин. То перечислит блюда, которыми угощали его, то расскажет в подробностях, сколько навозу вывозят со: скотного княжеского двора, то опишет псарню, запущенную ныне; но приметить чего-нибудь, что рисовало бы владельца и странный образ жизни его, не умел Платон Иванович.
Чувствуя недовольство Анетино, смущался и начинал постылый разговор о чувствах, им питаемых.
Быстро сбежала Анета по скрипучей лестнице и одновременно с Платоном Ивановичем вступила в гостиную.
Тетушка Марья Семеновна сидела в креслах и ругала стоявшего с равнодушным лицом в дверях кучера Агафона. Осип Иванович лежал на диване, курил трубку, изредка вставляя от себя какое-нибудь крепкое слово.
Было это ежедневным занятием помещиков Кириковых, и строго соблюдалась очередь, кого из дворни в какой день ругать.
Недовольная тем, что прервали ее, сердито промолвила тетушка Чегорину:
— Пойди, батюшка, погуляй в саду с Аннушкой, пока мы дело кончим. Совсем людишки наши распустились.
— Да я, барыня, что, — сказал вдруг Агафон, улыбнувшись и тряхнув волосами, — только ошибиться изволили. Сегодня очередь Аграфене.
— Молчи, негодяй, не путай! — прикрикнула было Марья Семеновна, но подумала и приказала, — ну, зови Аграфену, а до тебя, голубчик, я тоже доберусь. Дай срок!
— Пойдемте, — шепнула Анета Платону Ивановичу.
— Новости вам привез, — сияя, заговорил Чегорин, лишь только вышли они за дверь.
— Воображаю, — притворно-небрежным тоном ответила Анета, презрительно скривив губы, хотя сердце так и забилось. — Только конюшни да собак умеете вы примечать.
— Нет, длинный и откровенный разговор имел я вчера вечером с князем Дмитрием Павловичем. Только тайна это огромная.
Платон Иванович даже захлебнулся и должен был несколько минут помолчать, чтобы перевести дух.
— Русалок разводить будем.
— Каких русалок? Врете вы все, Платон Иванович! Вот уж нашла кому поручение дать! — гневно воскликнула Анета.
Платон Иванович сконфуженно замолк, обтер клетчатым платком лот и сказал жалобно: