Но вдруг в кустах, что на противоположной луговой стороне, мелькнуло что-то белое, бросилось с шумом в воду и поплыло быстро, прямо к плоту.
Платон Иванович даже ахнул.
Видимо, и Дмитрий Павлович услышал бульканье воды и поднял голову; а она, русалка, скорехонько подплыла, ухватилась за плот и вылезти хочет.
Непобедимый страх напал тут на Чегорина, и, закрыв глаза, он забормотал:
— Чур меня! чур меня! Свят, свят, свят, сгинь!
Открыв один глаз, с ужасом убедился Платон Иванович, что русалка и не думает пропадать, а уже взлезла на плот и выжимает волосы, а князь Дмитрий Павлович стоит на берегу в позе растерянной и вряд ли также не молитву об избавлении творит.
Тут Платон Иванович так перепугался, что, издав пронзительный крик и придерживая рукой картуз, бросился бежать по полю к деревне.
Споткнувшись, он упал лицом прямо в росистую траву.
Полежав немного, успокоился и сообразил, что опасность, если таковая и была, грозила во всяком случае князю, а не ему, стороннему зрителю. Некоторое время боролись в нем любопытство и страх, и когда первое победило, то решился он вернуться обратно к озеру и посмотреть, что сталось.
Соблюдая большую осторожность, пробрался Платон Иванович к своему кусту, но когда выглянул, то никого ни на плоту, ни на берегу не увидел.
Зловещей показалась эта тишина Платону Ивановичу.
«Заманила, проклятая, в воду и утопила», — подумал он, и мучительной тревогой наполнилось при мысли такой его сердце.
Чувствуя, что нужно же предпринять что-нибудь, нерешительно отправился, тяжело вздыхая, Чегорин в усадьбу. Думал сначала на село пойти к попу, чтобы в тяжком грехе волхвования покаяться и совета просить, но потом решился предуведомить сначала князя Андрея о всем случившемся.
Князь Андрей сидел в комнате, ему отведенной, в одном белье и играл в шашки со своим денщиком, который стоял перед доской навытяжку и только по команде князя «ходи, болван» одним пальцем передвигал шашку.
Увидев Платона Ивановича, князь очень обрадовался.
— Наконец-то! Куда вас черти обоих занесли? Сказывали, ты уехал. Скучища у вас, братец, — сказал он и смешал шашки. — Да что с тобой, Платон Иванович? — спросил князь, заметив растерянный вид Чегорина.
Денщик догадался выйти, и Платон Иванович поведал все, чему свидетелем был.
Кусая ус, несколько минут молчал князь Андрей, раздумывая.
— Да ты не врешь ли с пьяных глаз? Ведь кпюкнули-то мы здорово, — спросил он.
Но когда Платон Иванович побожился и крест положил, то князь промолвил:
— Прежде всего, надо сохранить все в полной тайности, дабы не возбуждать лишних толков. Осмотреть весь дом и парк, и поискать князя и его русалку.
Накинув халат, видимо, более заинтересованный, чем напуганный, князь взял свечу и почти силой повел за собой трепещущего Платона Ивановича по темным коридорам во второй этаж, где находились кабинет и спальня Дмитрия Павловича.
Соблюдая большую осторожность, поднялись они по лестнице и, пройдя первую комнату, увидели свет, пробивавшийся в щели плотно запертой двери княжеского кабинета.
Князь Андрей попробовал было приложить глаз и ухо к щели, но ничего этим не достиг. Высунувшись в окошко, он заметил, что как раз против окон кабинета поднималась узкая лестница на чердак. Шторы же спустить Дмитрий Павлович, очевидно, забыл.
В ту же минуту князь Андрей решил воспользоваться удобной случайностью и выведать тайну странного происшествия.
На цыпочках спустились вниз, вышли в парк, и с легкостью кошки князь Андрей полез по лестнице.
Платон Иванович на это не решился и остался ожидать внизу, не переставая ни на минуту дрожать всем телом. Казалось ему, что, взобравшись наверх, погибнет и второй князь, и не избежать тогда ему, единственному свидетелю всех странных событий этой ночи, страшного обвинения в неведомом преступлении.
Взобравшись до окна кабинета, князь Андрей прежде всего увидел тонкий профиль своего кузена. Тот сидел в кресле у самого окна и, подперев голову рукой, смотрел в одну точку. Переведя взгляд в глубь комнаты, чуть было не свалился князь Андрей: на диване, куда так пристально и странно смотрел Дмитрий Павлович, лежало что-то белое.
Однако, не потеряв присутствия духа, князь Андрей, ухватившись левой рукой покрепче за перекладину, правой перекрестился и стал наблюдать.
Белое на диване пошевелилось, и, вглядевшись пристальней, опытным оком узнал князь Андрей несомненную женщину, лежащую на диване; из-под белой рубахи вовсе не хвост русалочий виднелся, а пара, как весьма точно разглядел наблюдатель, хорошеньких босых ножек.