Тихим, будто каким-то не своим голосом заговорила дама, не поднимая глаз на стоявшего перед ней Алешу.
— Вы пришли чтобы наказать меня… Но, клянусь, я не виновна, и уже так ужасно наказана. Никогда князю Любецкому не отдавала я предпочтения, и сегодня так звала вас, так тосковала. Ах, зачем вы были так нерешительны, так робки. Неужели не видели, что только вас, только вас я люблю?
Она умолкла, и медленные слезы катились из-под опущенных ресниц. Она приподнялась со скамейки, сделала шаг, и лицо ее оказалось совсем близко от лица Алеши. Все не поднимая глаз, она коснулась губами его губ. Ее губы были холодны, как у мраморной Дианы, но такая нежная истома наполнила Алешу, такое сладкое волнение от этих непонятных слов, говорящих о странной власти его над этой призрачно прекрасною незнакомкой. И он сам уже целовал эти холодные дрожащие губы.
Вдруг она сделала порывистое движение, почти оттолкнув его. Он впервые увидел ее глаза, они блеснули на секунду, и она, быстро опустила вуаль на лицо. Минуту она постояла, потом сказала совсем иным раздраженным голосом:
— Удивляюсь, как вы решились воспользоваться моим волнением. Все это — пустой и бессмысленный бред, случайное сходство и расстроенное воображение. Прошу не провожать меня, а то я кликну своего кучера.
Она быстро пошла по аллее к экипажу.
Тунин стоял, пораженный и взволнованный. Страшные мысли охватили его. За кого он был принят? И почему так странно знакомо было ее лицо? Он долго бродил еще по темным аллеям, на которые луна клала прихотливые тени.
Проходя мимо дворца, он увидел мерцающий свет в дворцовой церкви, и вспомнил, что там лежит поручик Шварц, убитый на поединке князем Любецким из-за баронессы фон Метнер.
Когда, сняв в коридоре сапоги, пробравшись тихонько в дортуар, где чадно и уныло догорал ночник, Тунин раздевался, Кузовкин сонным шепотом спросил:
— Хороша Оленька?
— Я не видел ее, — ответил Алеша.
— Дурак, — раздраженно промолвил Кузовкин, и перевернулся на другой бок.
Алеша лежал в постели, и, как всегда, мечтал. Но не об румяной пышной Ольге, а о таинственной призрачной незнакомке с мертвенно-бледным лицом и холодными губами. У кого отнял он ее поцелуй? Кого ждала она и не дождалась?
Тускло, беспокойно светила луна в не завешенное шторой окно.
