— Хорошо, ба, — я кивнула, — ой, вон они идут!
К нам действительно из-за зарослей сирени направлялись два милиционера: уже знакомый сержантик и мужчина в гражданском.
— Майор милиции Мельников, — статный темноволосый мужчина посмотрел на визитку в своей руке, — а вы — Стригова Юдифь Георгиевна?
— Именно.
— Доктор филологических наук, профессор… и стрега?
— Совершенно верно.
— Вот как, — следователь секунду подумал, — а кто такие стреги?
— Итальянские ведуньи, жрицы природы.
— А причем тут мы?
— В 1856 году, — неторопливо начала бабушка, — мой дед сотрудничал с Петербургской полицией по делу о странном утопленнике. Вскрытие показало, что легкие бедняги были полны воды. Одежда же оказалась абсолютно сухой. Следов, свидетельствующих о насильственном наполнении легких водой, а так же, о любом насилии, не обнаружили. Сведения об этом деле наверняка должны сохраниться в центральном архиве, так как пострадавшим был кригс-комиссар Масальский Даниил Федорович, княжич старинного рода. Поищите.
— Не сомневайтесь, поищем, — следователь записал в блокнот бабушкины слова.
— Была рада помочь, товарищ майор. Мы можем быть свободны?
Следователь подумал и кивнул:
— Если понадобится, мы с вами свяжемся.
— Буду рада помочь. Идем, Криста.
По дороге домой я спросила:
— А почему ты не сказала о водяном?
— Он не поверит сейчас. А вот после того, как почитает архив!.. Вот тогда он нас услышит. Увы, Криста, профессиональная деформация.
А дома нас уже ждали дела.
Я быстренько нажарила яичницу, мы позавтракали, и я отправилась к Писецкому. Старичок все закупил, тоже позавтракал и теперь чаевничал перед телевизором. Я загрузила в стиралку накопившуюся одежду, а пока она крутилась, приготовила обед и ужин, напекла оладушек, пропылесосила комнаты. Развесила белье на сушилку и закончила на этот раз. Только вернулась к себе, как в нашу дверь постучали. Бабушка только отмахнулась, так что открыла я. За дверью переминались Дима и его друг, Валера.
— Криста, а мы к тебе! — радостно сообщил сосед.
— Что-то случилось?
— Нет… то есть, да! — слегка запутался Димитрий.
— Кристина, я тоже хочу учиться готовить! — одновременно с другом, словно с вышки прыгнул, его приятель.
Я хмыкнула и гордо сложила руки на груди:
— И как вы себе это представляете? Дима хотя бы на одной кухне со мной работает.
— Я буду приезжать по выходным. По продуктам и прочему разберемся.
Кажется, они все обдумали и организовали?.. Ну что ж… бабушка была права.
— Двадцать рублей в час. Иметь при себе блокнот для записей, запас продуктов и хотя бы основной набор посуды.
— Урра! А пока я привез картошки и сосиски. Подойдет?
— Для первого урока — вполне. А блокнот?
— Тоже взял. Новенький!
— Тогда через пятнадцать минут жду на кухне.
— Договорились! — и парни слиняли. Наверно, чтобы я не передумала.
Когда вошла на кухню, оба ученика были уже там. Дима по плану должен был сегодня готовить рагу. Валера выложил пакет картошки, упаковку сосисок, приготовил солидный ежедневник и ручку.
— А готовое я понесу вот в этом, — он радостно показал мне большой пластиковый контейнер.
— Хорошо. А суп если будешь готовить?
— Так там целый набор, есть всякие разные, и для супа тоже. Я проверил, воду держат герметично!
— Ну, хорошо. Так, сначала с тобой. — Завела свой будильник на час и ткнула пальцем в новичка. — Чистить картошку умеешь? Покажи!
Он показал. Я похмыкала, сделала пару замечаний. Оставила чистить все, что принес. Повернулась к Диме:
— Теперь ты. Пиши рецепт…
Через час с парней сошло семь потов — так они старались. Зато у одного была целая кастрюлька густого рагу из курятины с овощами, а другой в совершенстве освоил тонкости варки картошки с сосисками и исписал пару десятков страниц в блокноте. Я получила законный гонорар и ушла к себе. Хорошо, что еще вчера озаботилась обедом — одновременно заниматься своими делами с двумя учениками уже не вышло. Зато честно заработанные сорок рублей пополнили наш бюджет. Кажется, я все-таки смогу купить себе тот милый журнальчик с рецептами!..
Остальные соседи перемигивались, хмыкали, подхихикивали, но не мешали. Дядя Борис одобрительно показал мне оба больших пальца, Илья Ильич что-то проворчал и профилактически съездил своей дурной половине по голове свернутой газетой. Та поджимала губы и нехорошо косилась, но молчала. Тетя Оля поинтересовалась таксой, кивнула и выразилась в том духе, что ей самой-то не надо, но вдруг кто спрашивать начнет. В магазине у продавщиц круг общения широчайший, кто знает.