Полиевкт, не рассчитавший такого приступа, даже вздрогнул немного и с смущенной улыбкой пролепетал:
— От князя Шадурского… Хлебонасущенский — управляющий их сиятельства… Имею честь с господином Морденкой?..
— Да, я Морденко. Что же вам нужно-то?
— Я прислан от князя…
— Гм… А князю что нужно?
— Да вот насчет вашего взыскания…
— Что ж такое взыскание?.. Взыскание идет своим законным путем: пусть его сиятельство обращается куда следует, а я-то что же при этом?
— Так-с… Но все же желательно было бы переговорить…
— О чем же нам переговаривать? Сюжета не вижу… никакого сюжета.
— Сюжет тот-с, что князь никак не предвидел, не ожидал…
— Гм… «Не ожидал»!.. Должен был ожидать, коли векселя подписывал: не на ветер же они подписываются!
— Так-с… Но вы даже не предупредили их о своем намерении.
— А зачем бы это я стал предупреждать? Причины к тому не нахожу никакой. Он ведь и без меня, полагаю, предупрежден уже законным путем?
— Все это совершенно справедливо-с, однако года два назад, когда я имел свидание с вами еще по поводу скупки документов, вы объявили, что взыскивать не намерены.
— Я и не взыскивал тогда.
— Вы говорили, что производите эту скупку из благих намерений, из расположения к его сиятельству.
— Так точно, из расположения. Вот я теперь и докажу мое расположение.
Хлебонасущенский затруднился, в каком смысле, по-настоящему, следует ему принять последнюю фразу.
— Однако я не вижу расположения, если уже взыскание пошло, — заметил он.
— Гм… — усмехнулся Морденко. — Если князь мое тогдашнее расположение принял не в аллегорическом смысле, то, я вижу, он весьма подобрел с тех пор, как мы не видались. Своих денег, государь мой, никто даром кидать в воду не станет, а я за бумажки их сиятельства своими кровными заплатил!.. Ну-с, так вам больше от меня ничего не нужно?
— Нет, я прислан с предложением, чтобы вы повременили дней восемь: вам будет заплачено сполна.
— Кто это заплатит?
— Как кто? Конечно, сам князь. Кто же другой еще?
— Нет, князь не заплатит, — спокойно возразил Морденко со стойкой уверенностью полного убеждения.
— Как не заплатит!.. Нам только суммы наши нужно собрать.
— Никаких сумм у вас, кроме долгов, нету. Что вы мне пустяки говорите. Разве я не знаю!..
— Позвольте-с, господин Морденко: если я вам говорю, стало быть, мы имеем свои расчеты.
— Расчеты-то вы, может быть, и имеете, да ведь и я свои расчеты тоже имею. А денег все-таки у вас нет, разве Господь с небеси пошлет — ну, тогда и представляйте их в законом установленное место, а я уж — получу оттуда: обо мне не беспокойтесь!
— Но все-таки князь просит вас, чтобы вы были так добры приостановить на малый срок ваше взыскание.
— Не приостановлю-с. Раз уж подано, пускай идет своим путем. Заплатите всю сумму сполна, и взысканию конец.
— Но ведь князь… сам князь просит вас!
— Сам князь просит меня!.. Скажите какая честь!.. Просит… Ну, передайте ему, что я благодарю за честь, но исполнить просьбу все-таки не могу. Так и скажите! А теперь, полагаю, вам уж больше ничего от меня не нужно?
Хлебонасущенский видел, что старик весьма явно выпроваживает его из своей квартиры, но ему не хотелось уезжать, не увезя с собою хотя малейшей тени какой-нибудь надежды для княгини Татьяны Львовны. «Черт их знает, может быть, еще их дела и к лучшему как-нибудь обернутся: может, сын на шиншеевских деньгах женится, — поразмысливал всесторонний Полиевкт. — Все может быть — чем черт не шутит! Так мне выгод своего положения упускать не следует».
Вследствие таких соображений он медлил уходом, меж тем как Морденко в ожидании ответа на свой вопрос не сводил с него недовольных и сухо-строгих глаз, как будто следя за малейшим его движением.
Полиевкт, ощущая на себе эти неотводные глаза, чувствовал некоторую неловкость, однако же, преодолев ее, посеменил на месте, откашлялся с улыбочкой и очень мягким голосом обратился к собеседнику:
— Послушайте, господин Морденко, все же как бы то ни было, а не мешало бы поговорить об этом деле.
— Излишне-с! — сухо поклонился старик, причем нечаянно распахнулись полы его накинутой на плечи мантильи, обнаружа под собой два ключа в скрещенных руках Морденки.
— Нет, но все же… ведь князь — не кто-нибудь, — продолжал Полиевкт мягко-лисьим убедительным тоном, — ведь это особа-с, человек со связями, влиятельный-с! А ведь и то сказать, пословица-то говорится: не знаешь, где найдешь, где потеряешь.