Птицы, однако, не любят сходиться с новыми личностями. Они предпочитают вращаться в тесном и замкнутом кружке своего птичьего общества, члены коего все связаны друг с другом самою интимною привязанностью, и постороннему человеку, что называется, «человеку с ветра», нет почти никакой возможности проникнуть в их заколдованный круг — разве уж кто-нибудь из доверенных птичьих членов, за строгим своим ручательством в достодолжной доброкачественности рекомендуемого субъекта, возьмется ввести его в птичье общество, и тогда уже новая личность остается на ответственности своего поручителя. Для этого надо, так сказать, пройти несколько мытарств и искусов.
— Евдокия Петровна! Савелий Никанорович! — говорит какой-нибудь член птичьего общества. — К вам в дом желает быть представленным господин Триждыотреченский. Позволите вы это?.. Он уже давно ищет этой чести.
Евдокия Петровна и Савелий Никанорович делают мину кислого и недоверчивого свойства.
— А кто такой этот Триждыотреченский? — мямлят они сквозь зубы.
— Триждыотреченский?.. Мм… Он, сколько мне кажется, очень достойный и благонамеренный человек, — замечает адвокат нововводимого члена.
— А какой чин на нем?
— Титулярный советник, в капитанском ранге.
Евдокия Петровна и Савелий Никанорович вторично делают мину отчасти кислого свойства.
— А где служит? — продолжают они.
— В N-ском департаменте столоначальником.
— Хм… А как начальство аттестует его?
— Начальство ничего… Чиновник доброкачественный.
— То-то! Нынче поди-ка поищи их, доброкачественных-то! Все вольнодумство да непочтительность! — с прискорбием размышляют супруги.
— Нда-с!.. Времена!.. Что называется, tempora et mores[491], как сказал философ… все прогресс этот! — с грустно-презрительно-снисходительной улыбкой вздыхает в ответ на это размышление адвокат господина Триждыотреченского.
— А достаточно ли скромен он? — продолжают между тем супруги.
— О да! Он очень скромен и почтителен.
— Не пьет ли, не дебоширствует ли да на стороне не держит ли чего?
— Боже сохрани и избави! Как это можно!
— То-то… Нынче времена-то какие!.. А сколько лет ему?
— Ему-то? Да тридцать девятый пошел недавно.