Стражник Булат Арабей окинул тетю Катю коротким пристальным взглядом, та притихла и заснула. Пожилой женщине хватило пяти секунд, чтобы поддаться гипнозу. Пятеро драконов энергично и стройно, не отставая друг от друга, поднялись на последний этаж и вошли в квартиру Арона.
В прихожей они разделись и остались в одинаковых темных свитерах с высоким горлом. У каждого из них поверх одежды висела красивая цепь из червонного золота с желтым лучистым камнем на груди.
Этот священный амулет дракон получал из рук главного советника Скрытого Трехгорья в день своего первого полета. Цепи и орнамент вокруг треугольных камней ковались из старинных золотых монет, взятых из семейного гнезда дракона, и отличались особым для каждого рода плетением и узором. Подвеской служил магический камень зурмалин, созданный великим волшебником Зорком, по его собственным словам, из крови драконов и слез людей. Этот камень оберегал здоровье драконов, когда те пребывали в человеческом обличье, и позволял проводить магические ритуалы.
Мужчины прошли в кабинет Арона. Это была большая, просторная комната. Существенную часть ее занимал массивный письменный стол из мореного дуба. К нему было придвинуто вращающееся кожаное кресло, отделанное под старину. Вдоль стен стояли высокие, до потолка, застекленные книжные шкафы. На стене висела коллекция барометров и морских компасов.
Тут же стоял большой глобус с выпуклыми, покрытыми снегом вершинами гор и синими блюдцами морей. Поверхность его была испещрена пометками, сделанными цветными маркерами. Арон часто путешествовал, отмечая, в каких уголках земли побывал.
Слева у окна находилось странное для кабинета финансиста сооружение — длинный узкий стол с домашним деревообрабатывающим станком, весь заваленный ножами, стамесками, кисточками, баночками с клеем и лаком. Тут же стояла невысокая стеклянная витрина с плодами столь неожиданного труда — грубовато сделанными деревянными фигурками животных, людей и, конечно, драконов.
К столу было придвинуто точно такое же дорогое кожаное кресло, как и у письменного стола, только с порезами от неудачных движений стамеской и следами лака и морилки.
Арон просыпался очень рано и в утренние часы любил поработать с деревом. Это его успокаивало, настраивало на рабочий лад. Особое удовольствие ему приносил запах свежей древесной стружки. Часто бывало, что Арон отлучался от своего стола ремесленника и подходил к письменному, чтобы набросать в блокнот удачные мысли или просмотреть бумаги, а затем возвращался обратно. Мастеря поделки из дерева, он невольно находил решения сложных вопросов.
Казначей говорил: «Все свои лучшие финансовые операции я выпилил из дерева, особенно большие дивиденды получаются из можжевельника». На конечный результат своего труда он смотрел с юмором, но фигурки не выбрасывал, а самые удачные ставил в шкафчик.
В то трагическое утро он стоял за своим станком лицом к окну и вытачивал заготовки для новых поделок. Из-за шума инструмента и обычных своих раздумий он не услышал шагов и не увидел убийцу.
Булат нагнулся и одним резким движением сдернул с пола покрывало, обнажив большое бурое пятно на месте гибели дракона. В центр его хранитель Левон Гавран положил кулон Арона, цепь которого покрывала засохшая кровь. Камень был тщательно протерт, но не излучал лучистого света. Лишь в его центре тускло мерцала желтая точка.
Драконы встали широким кругом вокруг кровавого пятна. Все происходило без единого слова. Каждый знал и понимал, что должен делать. Они замерли, не шевелясь, надежно и прочно, как мраморные изваяния, подняв головы вверх и слегка откинув плечи назад, с невидящими глазами, смотрящими внутрь себя. Их камни разгорались все ярче и ярче, испуская широкие пучки золотистых лучей.
Кулон Арона отделился от пола и медленно поплыл вверх. Когда все камни встретились в одной плоскости, они вспыхнули ослепительным светом, а внутри круга образовался большой искрящийся шар. Драконы полыхнули на него перекрестившимися языками пламени, и он приобрел вид жидкой, колеблющейся лавы. Шар переливался огненными цветами, меняя очертания, а через несколько минут потух и осыпался черной золой.
В центре круга над кучкой пепла парил Арон — серо-голубой, полупрозрачный, одетый в длинную рубаху, с неподвижным лицом, впавшими закрытыми глазами, заостренным носом и узкой щелью рта. Его руки с высушенными костлявыми пальцами и отросшими ногтями были сложены на груди, где висел кулон, такой же мертвый, как его хозяин, без единой искорки света.