— Тебе нужно избавиться от огня. Думаю, нам всем не помешает охладиться, — сказал Левон и встал из-за стола.
По круговой лестнице мужчины поднялись на чердак, а потом и на крышу дома. Было темно. Продолжал лить дождь. Они встали в ряд, не сговариваясь, вытянули крепкие шеи, запрокинули головы — и изо рта каждого, как из звериной пасти, с хриплым нечеловеческим рыком вырвался язык пламени.
Глава 2. Печать смерти
Петербургский хранитель Левон Гавран оставил Феникса ночевать у себя, пообещав на следующий день показать молодому дракону его собственное жилье. Юноша с удовольствием вытянулся на кожаном диване и с блаженным вздохом закрыл глаза. Позади был длинный и волнительный день. Он ночью вылетел из Скрытого Трехгорья, утром приземлился на острове Прилета, долго добирался до города.
Феникс мысленно похвалил себя за то, что так успешно справился с первым самостоятельным заданием, прилетел куда надо, не сбился с пути, да и в незнакомом городе не растерялся. Мастер полетов Еферий любил рассказывать молодым драконам поучительные истории о том, куда улетали и как пропадали некоторые нерадивые представители их рода.
Диван был широкий и удобный, но дракону не спалось. Не давали покоя обрывки воспоминаний о событиях прошедшего дня. Феникс решил, что раз не спится, а в голове творится такой кавардак, нужно сосредоточиться на чем-то конкретном. Вот, например, Левон. Как он умудрился потерять руку, глаз и ухо? Почему не отросли новые? Если у него нет руки, то нет и крыла. Неужели он не может летать? И еще Арон. Почему он спрашивал об отце? Как будто не знает… Феникс незаметно задремал и проснулся только от того, что кто-то сильно потряс его за плечо. Это был как раз Левон.
— Вставай, — раздраженно сказал он, когда молодой дракон наконец открыл глаза. — Поговорить надо.
Феникс уселся на диване, покачиваясь из стороны в сторону и щурясь на свет. Перед ним на внушительном кожаном кресле с высокой выгнутой спинкой и круглыми пухлыми подлокотниками сидел мужчина могучего телосложения. Его мрачный вид не предвещал ничего хорошего.
— Петербургский стражник Булат Арабей, — представил богатыря Левон и встал рядом.
Феникс вскочил с дивана. Но здоровяк жестом приказал ему сесть.
— У нас к тебе всего один вопрос. Что ты вчера увидел в лице казначея Арона Флоринса? — грозно спросил стражник.
— Ну… — все еще сонно протянул Феникс.
— Докладывай четко и ясно, — прикрикнул Булат. — У нас мало времени.
Юноша сдавил ладонями виски, заправил встрепанные волосы за уши и с помощью таких нехитрых движений совершенно проснулся.
— Ничего такого. Я на него особенно и не смотрел.
— Нет, я уверен, что ты что-то увидел, — сказал Левон.
— Я мог ошибиться. Не стоит об этом говорить, — принялся отнекиваться Феникс.
— Говори, я приказываю, — теряя терпение, зарычал Булат.
— Мне показалось, что я заметил один признак скорой смерти, — неуверенно проговорил юноша. — Но это человеческий признак, он не может относиться к Арону, — добавил он быстро.
— Что за признак, говори конкретнее, — потребовал Левон.
— Когда он говорил о смерти, как бы в шутку, его глаза вдруг погасли и стали черными и пустыми. У людей это верный признак того, что человек часто думает о гибели и ждет ее, так как знает, что она неизбежна. Например, при тяжелой болезни или неминуемой опасности. При любом разговоре об этом тоска и черная грусть поднимаются со дна души и делают глаза безжизненными. Это печать скорой смерти. Так меня учил Вагус Морган, — торжественно, с уважением к обсуждаемой теме, произнес Феникс.
— Ученый лекарь Вагус Морган большой знаток смерти, — подтвердил Левон. — Почему ты думаешь, что этот признак не может относиться к Арону?
— Он выглядит здоровым. Но самое главное, он дракон, — объяснил Феникс.
— Сегодня утром Арона убили, — сказал Булат.
— Как убили? — вскрикнул Феникс.
— Самым надежным способом. Отрубили голову, — сказал Левон.
Молодой дракон онемел от ужаса.