Марта с сочувствием вздыхала. А потом замечала:
Но сапоги у него хорошие, дорогие. Из козловой кожи. Должно быть, мягонькие...
Аполлону не было понятно замечание Марты. То, что сапоги у Карнизова были дорогие, разве оправдывало его хамское поведение по отношению к дому, к горничным, поддерживающим чистоту, к хозяйке, в конце концов?
То, что Аполлон бывал в кабинете у Милодоры и Карнизов встречал его там пару раз, ничуть не смущало последнего. Поручик по-прежнему делал вид, что Аполлона как бы нет; объяснение этому он сам дал Милодоре, мимоходом бросив в разговоре фразу: «Выше вашего третьего этажа я не вижу, сударыня...»
А к Милодоре Карнизов стал захаживать часто.
В качестве предлога он решил использовать плату за апартаменты. Он заверил Милодору, что ему не составит труда вносить плату еженедельно, а не раз в месяц. Милодора сказала, чтобы господин Карнизов не утруждал себя, что достаточно и раз в месяц выплачивать всю сумму, «а если хотите еженедельно, то можете передать с горничными — они у меня честны», но Карнизов все равно приходил. И по обыкновению своему — избегать встречаться с кем бы то ни было глазами — не смотрел Милодоре открыто в лицо, а блуждал взглядом то по ее розовому ушку, то по прелестной тонкой шее, то по покатым плечикам мраморной белизны; однажды дерзнул — заглянул, будто невзначай, и за вырез платья... У Милодоры от этого скользящего холодного взгляда дрожь пробегала по коже.
Аполлон не находил себе места — так раздражал его Карнизов. Аполлон даже подумывал всерьез, не вызвать ли ему поручика на дуэль, придравшись к какой-нибудь посторонней мелочи... да вот хотя бы в косом взгляде обвинить. И, может быть, вызвал бы, не будь человеком сильным, могущим сдерживать себя. Когда становилось совсем тошно, Аполлон старался подтрунивать над собой. Оказываясь невольно в обществе Карнизова, держался скромно, так как понимал, что Карнизов время от времени провоцировал его на какую-нибудь глупую отчаянную выходку, которая выставила бы Аполлона перед Милодорой в невыгодном свете.
Например, однажды Карнизов сказал Милодоре (сказал погромче, чтобы слышал Аполлон):
— В отличие от некоторых, я человек практический...
Аполлон не мог не сравнивать себя с Карнизовым, хотя отлично понимал, что не может быть никаких сравнений с человеком, которого презираешь (в то же время Аполлон не мог ответить себе ясно: за что он презирает Карнизова; за ворону? за испачканные ваксой портьеры? за большой зал? за то, что Карнизов служит в тюрьме и слывет хорошим сыскных дел мастером? но ни Аполлон, и никто из близких его от таких, как Карнизов, не претерпел; должно быть, оттого презирал Аполлон Карнизова, что тот не оставлял Милодору примитивными знаками внимания — букетиками да тюремной выпечки пирогами, и по отношению к Аполлону вел себя не умно — с плохо скрытой насмешечкой, с подковырочкой). Сравнивал Аполлон невольно... О себе он был не низкого мнения — сложившийся автор, из которого даже молоденькие светские дамы кое-что переписывают в альбомы (до Аполлона доходила молва, что известный стихотворец Александр Пушкин отмечал в обществе его переводы), человек чести, потомок героя, возвышенного Великим Петром... А живет в тесной комнатушке, и Крёзом его, увы, не назовешь. Чердачное окно, ветер, завывающий в трубе, и крюк над головой, на котором некогда повесилась безрассудная девица... Вот окружение, достойное гения!.. Аполлон — аскет. Довольствуется минимальным. И в комнатушке своей, как впрочем и в своей голове, стремится поддерживать идеальный порядок...
А Карнизов? Если принять во внимание его службу и его таланты, то без лишних раздумий можно отнести его к семейству тиранов. Быть может, он был не сыскных, а заплечных дел мастер — то бишь палач?.. Он живет в хорошо обставленном светлом и просторном купольном зале. Имей Карнизов крылья, он мог бы в этом зале летать. Но Карнизов не имеет крыльев. Окружение деспота великолепно: большой камин, на стенах лепка с позолотой, расписанные потолки, сверкающий натертый паркет, витражи на окнах... Что из того!.. Карнизов не умеет распорядиться пространством, которое занимает. Разве что способен его захламить. Ворона извлекает из оного пространства пользы более... А мало ли в России таких Карнизовых, захламивших ее, не умеющих разумно использовать ее обширные пространства?.. Испокон веков вороны себя прекрасно чувствовали на российских просторах. И была им пища, и было им веселье... Аполлоны же в России, созидающие истинную славу ее, созидают ее в подвалах и на чердаках, и пребывают в стесненном, часто угнетенном, состоянии.