Несколько потеплевшим голосом старик сказал Карнизову вслед:
А приходить смотреть можно сколько угодно...
Глава 23
Граф Н. был столь любезен, что устроил Милодоре и Аполлону приглашение в Эрмитажный театр. Сделать это было тем труднее, что на тот день ожидалось появление государя в ложе, и многие влиятельные, но не близкие к императорскому дому особы по разным мотивам спешили показаться императору на глаза.
Представление давала французская труппа на французском языке, как это бывало в старину и как это все менее приветствовали ныне франкофобы, или галлофобы, или проще — франконетерпивцы — после восемьсот двенадцатого года. Определенные влиятельные круги боролись против засилья всего французского в русской жизни... Впрочем это не мешало государю и аристократии время от времени посмотреть какой-нибудь легкомысленный французский спектакль — комедию, фарс, — отвлечься от трудов.
Аполлон прежде никогда не бывал в этом театре. И с интересом оглядывал маленький, но весьма величественный зальчик с концентрическими рядами для зрителей, округлую стену, украшенную коринфскими полуколоннами; привлекли его внимание и ниши со статуями, но что за статуи там были, он не рассмотрел, ибо свет был не ярок.
Избранная публика заполняла зал...
Милодора тихонько называла Аполлону придворных и государственных мужей (камергеров, камер-юнкеров, генерал-адъютантов, флигель-адъютантов), а также их блистательных дам, статс-дам, фрейлин, что появлялись в зале. Только нескольких из этих людей Аполлон встречал раньше в свете. От остальных все больше не имел собственного впечатления; они стояли слишком высоко, чтобы такому скромному дворянину, как он, с ними где-то повстречаться; но они стояли слишком близко к сияющему трону, чтобы не быть освещенными и обсуждаемыми, — и верно, многих присутствующих в зале Аполлон видел впервые, но слышал о них чуть не каждый день.
Ждали государя, который несколько запаздывал. Впрочем публика по поводу этого опоздания не волновалась; опоздание венценосной особы — явление обыкновенное.
Аполлон невольно обратил внимание на дам. Многие из них были хороши и молоды (некоторые высшие сановники привели своих прекрасных дочерей); все исключительно нарядно и со вкусом одеты...
Но, Господи! Как же великолепна на их фоне была Милодора! Как она была свежа!..
Наконец появилась августейшая чета.
Легкий шумок пробежал по залу. Дамы и их кавалеры оживились. Удостоиться внимания государя на людях — для любого великая честь; удостоиться мимолетного взгляда, дружеского слова, даже случайного прикосновения... Царица была, как всегда, обворожительна; царь выглядел несколько бледным и усталым, будто что-то тревожило и угнетало его — его, практически властителя всей Европы.
Но, появившись в обществе, государь был щедр. Он не скупился на мимолетные взгляды и даже дарил некоторых знакомых дам улыбкой, а их кавалеров — дружеским словом.
Александр Павлович кивнул издали и Милодоре и даже задержался на ней взглядом, а потом с интересом посмотрел на Аполлона. Но уже через минуту Милодору и Аполлона загородили от государя придворные дамы и вельможи, спешащие выказать Александру Павловичу свое почтительное отношение.
Спектакль начался...
Милодора и Аполлон сидели недалеко от сцены, и им все было хорошо видно, впрочем, как и они, освещенные со сцены, были всем хорошо видны. Аполлон подумал, что граф Н. не без умысла определил им в приглашении именно эти места. Не исключено, что граф — опытный царедворец — надумал провести Милодору во фрейлины (или еще что-нибудь такое) и потому посадил ее на виду.
Аполлон отметил, что актеры играли хорошо. И французским он владел практически в совершенстве, но пьеса не увлекала его, поскольку рядом сидела Милодора. Аполлон постоянно обращался к ней взглядом. Милодора чувствовала это.
Она вообще чувствовала, что находится чуть ли не в центре внимания и что многие сейчас смотрят на нее. Быть может, это был ее час в жизни — как час красивой женщины. Милодора была несколько напряжена, глаза ее блестели, щеки зарделись, ноздри легонько раздувались; глядя невидящим взглядом на сцену, Милодора красиво держала спину.
Аполлон был без ума от этой женщины. Спроси его кто-нибудь, о чем спектакль, он не ответил бы.
Милодора слегка повернула к Аполлону голову: