Когда Маргарита подъѣхала къ маленькому домику, то у подъѣзда оказались сани, запряженныя тройкой лошадей. Кто-нибудь опередилъ графиню за тѣмъ же дѣломъ, но это не смутило ее: бывать у гадалки не считалось срамомъ. И Маргарита вошла, оставивъ людей при каретѣ.
Пройдя дворъ, она была принята старой и безобразной служанкой, какъ важная знакомая и какъ щедрая барыня.
Хоть и малъ былъ этотъ домикъ, но пять комнатъ были такъ распредѣлены, что всякій посѣтитель могъ ожидать къ отдѣльной горницѣ. Служанка ввела графиню въ комнатку, которая была почище другихъ и стала извиняться, что ей придется подождать довольно долго.
— Барыня одна сейчасъ только пріѣхала, а гадать будетъ непремѣнно много и долго.
И безобразная, но умная женщина шепнула Маргаритѣ:
— Знаете кто? Графиня Елизавета Романовна?
— Воронцова! ахнула Маргарита.
— Она самая. Ужь второй разъ на этой недѣлѣ.
Маргарита невольно ахнула. Имя это за послѣдніе дни звучало исключительно громко и имѣло особенное значеніе для слуха всякаго.
Маргарита подвинула кресло и, усѣвшись близъ маленькаго окошечка, стала глядѣть на пустой дворъ, гдѣ только расхаживали куры и нѣсколько воронъ дрались изъ-за кости. Но Маргарита ничего не сознавала, она думала о томъ, что заронило въ ея душу услышанное сейчасъ имя. Ея великая мечта, великая тайна предстала передъ ней и она глубоко задумалась. Затѣмъ, постепенно мысли ея перешли на послѣднюю встрѣчу съ дѣдомъ… До сихъ поръ, противъ воли, чувствовала она на колѣняхъ своихъ его горячее лицо и до сихъ поръ чувство отвращенія сказывалось на сердцѣ. Чувство отвращенія къ старику и чувство озлобленія на обстоятельства, заставлявшія eя дѣйствовать наперекоръ влеченію сердца, жаждущаго совершенно иного…
И вдругъ вмѣсто дѣда, воображенію ея предсталъ другой образъ, дѣвственно красивый, полный огня, горящаго въ уныломъ взорѣ синихъ глазъ…
— Да… еслибъ онъ?!. говорило ей сердце.
XXIII
A между тѣмъ, онъ былъ близко… за два шага!..
Обезумѣвъ почти отъ любви, Шепелевъ за послѣднее время не зналъ ни сна, ни пищи и, наконецъ, рѣшился дѣйствовать… Будь, что будетъ!..
Прежде всего онъ купилъ себѣ лошадь на полученныя отъ матери деньги, затѣмъ нанялъ маленькую комнатку, чуть не на чердакѣ въ домѣ, который помѣщался наискось отъ дома графини Скабронской.
Лошадь его по цѣлымъ днямъ бывала привязана на дворѣ, а онъ сидѣлъ передъ крошечнымъ окошкомъ и глядѣлъ, не спуская глазъ, на домъ своей возлюбленной. Квасовъ за это время особенно безпокоился, не понимая, гдѣ пропадаетъ съ утра до вечера названный племянникъ.
«Вѣдь, онъ скачетъ по городу цѣлый денъ, думалъ Акимъ Акимовичъ, а лошадь сухая и даже не заморенная, будто въ стойлѣ простояла».
За то теперь Шепелевъ изъ своего окошка узналъ, на сколько могъ, образъ жизни въ домѣ красавицы; узналъ, кто бываетъ у нея, кто бываетъ чаще другихъ, узналъ, когда она выѣзжаетъ и куда ѣздитъ. Впродолженіи нѣсколькихъ дней, едва только графиня отъѣзжала отъ подъѣзда, Шепелевъ летѣлъ внизъ, садился верхомъ, скакалъ за ней, но, конечно, на такомъ далекомъ разстояніи чтобы не быть замѣченнымъ лакеями, стоявшими на запяткахъ. Шепелевъ узналъ скоро, у кого чаще всего бываетъ графиня, но, къ несчастію, онъ не могъ еще найти никого, чтобы быть представленнымъ въ эти дома.
Однажды, по обыкновенію, также съ утра сидѣлъ юноша, какъ бы на часахъ. На этотъ разъ онъ былъ безпокоенъ, взволнованъ и смущенъ. Онъ имѣлъ поводъ ревновать ее и хотя ему самому казалась безсмысленна и даже жалка эта ревность, тѣмъ не менѣе онъ мучился.
Поводомъ въ этому послужило то, что вчера днемъ, хотя и не въ первый разъ, явилась у подъѣзда дома графини Скабронской великолѣпная берлина съ блестящими въ галунахъ форейторами и лакеями. Это былъ прусскій посланникъ Гольцъ, самое важное лицо во всей столицѣ.
Это бы еще ничего. Но это былъ замѣчательный, какъ говорили, красавецъ, искуссный волокита, пользовавшійся большимъ успѣхомъ среди столичныхъ красавицъ, — вотъ, что ударомъ отозвалось въ сердцѣ Шепелева.
Посланникъ на этотъ разъ просидѣлъ у графини страшно долго. Цѣлымъ вѣкомъ показалось это время юношѣ и теперь, вспоминая вчерашній визитъ, онъ все еще былъ взволнованъ.
Послѣ Гольца явился какой-то старикъ въ старомодной каретѣ и пробылъ тоже довольно долго. Но къ нему не ревновалъ юноша!.. Онъ не обладалъ даромъ провидѣнья!!. Въ этотъ день экипажъ графини подали, но опять отложили, она не поѣхала… На другой день, когда графинѣ подали карету, Шепелевъ, по обыкновенію, тотчасъ сбѣжалъ внизъ по лѣстницѣ, какъ стрѣла, и точно также, пропустивъ карету, двинулся за ней верхомъ. Обождавъ за угломъ, какъ дѣлалъ онъ всегда, пока графиня была у Позье, онъ снова поскакалъ за ней.