—О ком вы, граф? — задал опасный вопрос фон Остероде.
Но граф Н. ушел от прямого ответа:
—Те, кто нас когда-то пугал, оказались со временем просто клоунами; они и были клоунами, только мы этого не замечали. Верно?...
Последнее заявление графа показалось Аполлону афористичным и даже достойным того, чтобы записать это на манжете...
Фон Остероде, приняв несколько огорченный вид и поглядывая на красавицу Милодору, тихо сидящую в кресле в углу, посетовал, что тайные сборища их слишком невинны и не представляют из себя даже подобия брожения умов (сетование это красноречиво свидетельствовало о том, что фон Остероде играл в тайное общество и отдавал этой игрой дань романтизму, столь модному во все времена); барон съязвил, что не хватало еще собравшимся господам заняться презренным спиритизмом — побеспокоить дух великой Екатерины II, либо Вольтера (каждый имеет что-нибудь у него спросить), либо уж снизойти до духа Емельки Пугачева, грубияна и развратника, подлого разрушителя отечества... В то время как господам, лучшим представителям нации, пристало бы более думать о совершенствовании России — величайшего из государств. Сказано это было, опять же, с чересчур одухотворенным лицом — готовой уж моделью для портрета. И всем, кроме самого Остероде, это было заметно; более же всех — Милодоре, поскольку и эта поза адресовалась ей.
Граф Н. не замедлил ответить тонким иносказанием. Граф рассказал о присной памяти французском короле Людовике XVI, который, обладая незаурядной смекалкой, усовершенствовал ужасное творение врача Гильотена. Король не раз наблюдал, как застревал нож гильотины в позвонках несчастных жертв, и предложил сделать нож под углом к направляющим. Так и сделали. Но история распорядилась зло: усовершенствованную Людовиком гильотину опробовали... на самом Людовике. Действительно, теперь гильотина работала хорошо...
Мораль в этой притче несложно было увидеть, однако граф специально для Остероде пояснил: усовершенствовать государство — это хорошо, но как бы усовершенствованное государство не обернулось к ним самим злобным оскалом; как бы не пострадать от собственного детища!...
И закончил словами:
— Что поделаешь! Этого поворота бывает не избежать: уходят люди умные, приходят удобные. А в основе хитросплетений политики часто лежит обыкновенная человеческая глупость.
Господин Бастурмин, пригубливая бокал с французским вином, поддержал тему разговора; он выразил негодование по поводу того, что люди недостойные, оказавшиеся близко к государю, все более забирают власть в государстве. Ежели такие люди, как Аракчеев, и дальше будут унижать и угнетать свободолюбивый и гордый русский дух и смешивать с грязью золотое русское дворянство, то Россия начнет повсюду уступать: и турку, глядящему вожделенно на Крым, и дикому чечену, живущему от грабежей и режущему, как барану, горло своему соседу, и хитрому англосаксу, мечтающему видеть Россию не царицей на европейском троне, а в образе изможденной оборванки-нищенки с протянутой рукой...
Граф Н. имел свое мнение и на этот счет. Он, человек осторожный, не стал отзываться как бы то ни было о деятельности всесильного господина Аракчеева, с которым, говаривали, был в противоречиях (в недавнем прошлом деспот даже жаловался на графа государю), но по поводу положения политических дел в государстве сказал:
— Говоря о прошлом Отечества и имея в виду его будущее, не следует так болезненно реагировать на поражения. Поражения в некоторые времена — вещь неизбежная. Во всех государствах были свои поражения и свои победы. Приходит ночь, приходит день... И недруги России обречены...
Выслушав эти его слова, Аполлон подумал, что не скорбеть о былых поражениях и не торжествовать недавние победы надо бы русскому человеку, и не зариться на чужие райские кущи, а надо бы ему навести порядок в собственном доме, который усилиями прежних государей и прежних поколений россиян только возведен под крышу, а внутри еще не отстроен... Вот она — русская идея. Это — русский Дом. Он заблистать должен чистыми окнами, он прославиться должен разумным укладом, а не патриархальным «Домостроем» и не провинциальной дикостью помещиков-самодуров, не краснобайством титулованных бездарей, ведущим к обнищанию страны. Русский дом должен стать чудным дворцом посреди земли обетованной, должен воссиять, чтобы в свет и в будущее его поверили и чтобы к Дому этому потянулись...