Волков кивнул.
— Время тоже шалить принялось. Солнце неподвижно висит, как приклеенное.
Кузиков испуганно взглянул на небо. С тех пор как он свалился в овраг, слепящее пятно не сдвинулось нисколько. Оно по-прежнему пекло из-за верхушек сосен.
— Далее появились эти трое, со своей поляной, — рассказывал Яромир Радеевич. — К тому сроку в нашем ведомстве крепко за голову схватились. Стали расширять штат сотрудников, готовить их к противодействию. Беда ведь только начиналась локально, не во всем лесу сразу. Здесь одно место, там другое. А затем процесс как-то быстро пошел и огромную территорию захватил. Тогда я и вступил в организацию. Помаленьку опыта набирался у коллег, друзей и товарищей.
Волков пригладил волосы, о чем-то задумался, а потом продолжил:
— Вот так и научился действовать самостоятельно. Рыщем по одиночке в поисках поляны. Одному она почему-то чаще показывается, нежели с напарником идти. Но все равно не каждую смену находишь. Поляна телепортируется по лесу. А учитывая масштабы тайги… Но и организация у нас растет.
Петька завороженно слушал.
— Яромир Радеевич, а можно спросить? Про организацию? У вас на комбинезоне написано ОПЭА. Клянусь, я никому не скажу!
Волков смотрел на Кузикова и улыбался.
— Нет никакой тайны, — он провел пальцем по надписи на кармане. — Но ответ зависит от восприятия. Для одних мы — Обслуживающий Персонал Энергетического Администрирования. Сокращенно ОПЭА. А для тех, кто понимает, мы — Организация Противодействия Энтропии и Аннигиляции. Тоже, как видишь, ОПЭА. Я ведь и в самом деле электрик. Здесь неподалеку подстанция. Я закреплен за ней. Осматриваю, подкручиваю, регулирую — в общем, ничего особенного. Только это — работа. А то, что мы родной лес пытаемся спасти, — это, можно сказать, призвание. Ну, если не так громко и патетично — то состояние души и разума. Больно смотреть, как аномалия поглотила все вокруг. Если ее не остановить, то она и по другим местам расползется. Вернее, факт — распространяется! — Волков лукаво прищурился. — Ответил я на твои вопросы, Петр?
— Ну… Странно как-то… — почесал затылок Петька. — Почему про аномалию остальные не знают? Это же сенсация! Сюда нужно отправить ученых с оборудованием. Они поляну заснимут на камеры. Будут доказательства. Еще спецназ. Этих Серых из пулеметов расстреляют!
Волков рассмеялся, словно весело рыкнул.
— Эх, Петр! Наивный парень. Не все так прямолинейно и просто. Вот тебе аналогия. Представь: ты всю жизнь пил молоко исключительно из пакетов, магазинное. Для тебя оно самое что ни на есть нормальное и естественное. И вот ты попадаешь в деревню и впервые пробуешь молоко домашнее, натуральное, недавнего удоя, из-под рыжей упитанной Зорьки. И тебе вдруг открывается истина…
Петька дернулся что-то сказать, но Волков предупредительно поднял руку, останавливая его.
— Это был идеальный пример с положительным исходом. А в реальной жизни, увы, зачастую происходит иначе. Ты пробуешь домашнее молоко и говоришь: фу, какая гадость, магазинное намного вкуснее и лучше! Уловил? А директора комбинатов, которые производят так называемое молоко для магазинов — зачем им, чтобы ты любил и выбирал натуральное, хорошее? Им выгодно запудрить тебе мозги, извратить вкус. Они и внушают, что это их молоко самое настоящее и полезное. Химическая белесая жижа в пакете выдается за норму. И люди вокруг верят и соглашаются. А если и не верят, то все равно молча принимают, то есть опять-таки соглашаются.
Петька снова не выдержал. Волков на этот раз его не останавливал.
— Точно про меня! — воскликнул Кузиков. — Я у бабушки в деревне домашнее молоко не пью… Не пил раньше, — поправился он, задумавшись. Потом с недоумением взглянул на электрика. — Что-то я не соображу никак: вот лес, а причем молоко?
Волков терпеливо молчал. Ободряюще смотрел на Кузикова.
Вдруг Петька вскочил. Глаза его расширились.
— Яромир Радеевич!.. — воскликнул он.
Волков тоже встал. Хлопнул Петьку по плечу, притянул к себе и обнял.
— Молодец! А некоторым и полжизни не хватает, чтобы прозреть. Считай, Петр: из своего внутреннего сумрачного леса ты выбрался. А из этой чащобы я тебя выведу. Пошли.
Петька шагал вслед за Волковым. В голове крутился ворох мыслей. Они наползали друг на друга, переплетались, путались, но это было неважно. Самая главная мысль прочно закрепилась у него в мозгах, и прогнать ее оттуда теперь не могли никакие силы.
— Скажите, а почему на вас аномалия не действует? — спросил он, хотя об ответе догадывался.
Электрик остановился и повернулся к нему.