Потом, сплюнув и обругав осоловелых товарищей, содрал с себя солдатские лохмотья с отличиями, ловко выскочил из теплушки, подбежал немного, сделал несколько срамных движений в сторону медленно уходящего поезда и нырнул между жёлтых домов.
Весть о бегстве Петьки Клина сразу распространилась среди воров, и хмель стал покидать их, а ненависть к официальным властям возобладала над страхом перед расстрелами. Воры последовали примеру Петьки.
Когда поезд доехал наконец к Одессе-Заставе, от 1-го «коммунистического» полка осталось из семисот семнадцать солдат, и то только потому, что они, упившись беспробудно, никуда убежать не могли.
Тогда пели:
И голодная и холодная Одесса смеялась над этой историей!
IV
Большевистские власти, оскорблённые в своих амбициях, постановили отомстить. Лукавства и ловкости им было не занимать. Через несколько месяцев добилась своего.
Бывшие солдаты 1-го коммунистического полка ловлены всеми способами. Одни пойманы без хлопот, потому что воры, обманув большевиков и высмеяв их, забыли о них быстро и основательно. Вторые пойманы после более длительных предварительных исследований. Петька прятался долго и клялся, что не дастся живым, однако его поймали сонного в его тайнике и, тяжело избив за попытку бежать, привели как всех к портовому военному комиссариату.
Там уже было несколько сотен его товарищей. Некоторые сидели молча, думая о своём близком расстреле за дезертирство, а большинство ревело беспечные песни, некоторые даже имели с собой немного самогона. Что делать с ними, того никто не знал.
В конце концов мертволицые китайцы загнали их штыками к огромной барке. Чернявый комиссар без пафоса, давясь, прочёл им распоряжение, что они, как дезертиры, должны быть отставлены к диспозиции военной власти в Севастополь. Кончив, махнул рукой и, попираемые штыками китайцев, арестованные влились длинными прядями в чёрную внутренность барки.
Над их головами задраили люки, через несколько минут малый паромный катер потянул дебелую и широкую барку дальше и дальше за мол и маяк одесский, вдоль берега Аркадии, и наконец барка закачалась на волнах открытого моря. На небе плыли оливковые облака, между ними и волнами полыхали молчаливые чайки.
В середине барки поначалу было тихо, затем отозвалось несколько злобных и тревожных голосов: - Ломи, братцы! Разве нам погибать? Потом заговорили другие, наконец почти из всех уст вырвался рык злобы и отчаяния.
Всё увеличивавшаяся духота побуждала почти до безумия: сотни рук били в стены, в потолок и дно барки, пока нашли слабое место: люки барки начали умеренно подниматься и опадать, медленно извивались засовы; извне казалось: барка дышит как большая жаба. В конце изогнутые ригели и большие замки разломались, треснули доски дверей, и узники выскочили на помост.
Впереди всех с толчёными до крови кулаками, как разъярённый зверь, выскочил Петька Клин, прыгнул по-кошачьи, и встал. Нигде на палубе не было видно ни сторожа, ни вообще человека.
Петька подбежал к краю барки: где-то вдалеке убегал, попыхивая дымом, катер. На горизонте показалось какое-то судно. А вокруг фиолетовое море, покрытое серым сумрачным небом. Беспокойство узников перешло вдруг в уверенность, что их хотят предать смерти от голода. Ругательства, смешанные со слезами бессилия, посылали заключённые вдогонку исчезавшему катеру. И чем меньше делалось пятнышко-силуэт пароходика, тем истеричнее проклинали и плакали узники.
Петька Клин молчал. Его небольшая фигура напряглась, он смотрел в другую сторону и, казалось, нюхал воздух.
Силуэт другого корабля показался знакомым: Петька напрягал зрение, присматриваясь к нему. Между тем корабль, зловещий и серый, исполнял какие-то манёвры, вдруг сверкнула золотая черта в облаке белого дыма над его бортами, и звук выстрела рассыпался в пространстве.
- Это «Алмаз» в нас стреляет, братцы! - вернулся Петька к умолкшим товарищам и добавил: - Теперь, должно быть, смерть к нам приходит.
Когда ещё можно было сомневаться при первом неудачном выстреле, то при втором обломки злобно плюхнулись вокруг барки. Дело было ясно: «Алмаз», военный крейсер, имел приказ большевиков затопить барку дезертиров.