Не прошло и пятнадцати минут, как немцы пошли в атаку. Мы отстреливались, переходя от автомата к автомату, давая возможность им остыть. Время перестало существовать и слилось в непрерывное та-та-та-та-та-та.
Остановился я, когда на плечо легла рука. Я обернулся и попал в объятья командира.
- Молодцы, что удержали окоп. Сколько вас осталось?
- Вдвоем мы с Петром остались, одному бы ни как не выстоять.
Он странно посмотрел на меня.
- Так Петра Егорова вчера, в начале атаки убило, я сам тело видел.
Я не поверил и стал оглядываться, ища друга. Его нигде не было.
- Петр! Петька, ты где!
В голове что-то лопнуло и звуки, окружавшие меня, исчезли, и меня окружила полная тишина.
Меня отправили в госпиталь, врач сказал, что это последствия тяжелейшей контузии: и видения, и голоса, и головные боли, и бессонница. Я не мог спать. Как только я закрывал глаза, я видел труп друга с черной дырой вместо правого глаза.
На фронт я больше не вернулся. Я уже был дома, когда закончилась война. Столько всеобщей радости, веселья страна не испытывала ни когда. Я радовался за двоих, за себя и за Петьку. Мне теперь и жить за двоих придется.
В честь победы мама назвала гостей, ей не терпелось меня женить.
- Я позвала Нину, мы с ней вместе работаем. Она очень хорошая девушка. Между прочим, у нее двухкомнатная квартира. Родители уехали в Москву, ее отцу там хорошее место предложили.
- Мама, ну что ты такое говоришь, разве можно на квартире жениться.
- Ну, ты же ее еще не видел. А про квартиру, я просто так сказала.
Нина действительно оказалась красивой и интеллигентной девушкой. Проводив ее до дому, мы долго целовались в подъезде, прежде чем расстаться. И только тут я осознал, сердцем, все, нет войны, закончилась. Легкая эйфория охватила меня и уверенность, что дальше будет только хорошее, поселилась во мне.
Ночью ко мне пришел Петька, он сидел на табурете, рядом с кроватью и осуждающе смотрел на меня. Его губы зашевелились и я услышал: «Ты обещал».
На следующий день меня охватило какое-то беспокойство, ощущение чего-то неопределенного, как предчувствие надвигающейся катастрофы.
- Сынок, что с тобой? С Ниной, что ли не поладили?
- Нет, мама, с ней все хорошо. Я скоро уеду. Мне срочно надо уехать.
- Куда? Зачем?
- Я обещал. Петьке.
Взяв данные в адресном бюро, я выехал в Брянскую область, с нетерпением ожидая встречи с нашей Катюшей.
Я стоял перед хлипкой дверью в комнату, не решаясь постучать. Барак, оказавшийся по данному мне адресу, мало походил на жилой дом. Он выглядел как раненый солдат после боя. Но в нем все же жили люди, которые и показали, где ее комната.
- Подождите минуту. - ответили на стук, - Проходите.
Я зашел, она укладывала ребенка, совсем еще кроху. Трудно было узнать в ней нашу сияющую Катерину. Она похудела и как-то осунулась, глаза с печалью смотрели на меня.
- Здравствуй, Виктор.
Я подошел и обнял ее, она как то напряглась и сжалась. «Ну же, прими меня» - думал я. Неужели не откликнется ее душа, не рванет к моей душе навстречу. Через некоторое время она обмякла и расплакалась, обняв меня в ответ. Она немного успокоилась и подошла к кроватке, закрыв ее собой.
- Как сына назвала? – спросил я.
- Еще не ходила в контору, болела. А ты откуда знаешь, что у меня мальчик?
- Петька сказал.
Она удивленно смотрела на меня, и я коротко рассказал о том бое и данному ему обещанию.
- Не надо оставаться с нами из-за обещания. У нас все хорошо, наш дом первый на очереди на ремонт. К зиме должны утеплить. Я и работу уже подыскала, в госпитале. Ты не волнуйся за нас. Я так рада, что ты жив и спасибо, что приехал и рассказал о Пете.
Возникла какая-то неловкая пауза. Я не знал, что сказать ей в ответ и она, опустив глаза, молчала. В кроватке закряхтел ребенок и она, достав его, стала перепеленывать.
- Можно мне подержать? Я осторожно, только ты покажи как.