СКОРБЯЩАЯ ХРИСТИАНКА ИЗ БЕЛГРАДА
То был черный день в нашей истории — 10 сентября 1521 года. Каждая наша песня стала причитанием. Каждое слово превратилось в слезы. Каждая женщина стала плакальщицей. Наша — сербская женщина. Ибо мужей наших уводили на чужбину. Отнимали у нас детей. Разрушали дома наши. И оскверняли святыни. Навсегда увозили их от нас. На туретчину. В Стамбул, как они стали называть Царьград.
И ее забрали они у нас. Нашу святую Петку. Преподобную мать нашу Параскеву.
А ведь ее принесла к нам в Сербию еще наша княгиня Милица. Чтобы утишить нашу скорбь. Дабы она хранила нас. А мы — ее.
Все это — и о Преподобной, и о княгине — я слышала от отца Макария. Я тогда была еще девочкой, а он уже древним старцем. Говорили, что он всю жизнь подвизался в иночестве и прославился даже среди монахов своими добродетелями и ангельским терпением. Быть может, поэтому в речах его было столько благости и кротости, а лицо — словно озарено нездешним, небесным светом.
Он любил собрать нас, детвору из Нижнего града. И повести за собой в церковь Успения Пресвятой Богородицы. К мощам Преподобной. После того как мы все прикладывались к святыне, отец Макарий вел нас к воротам, соединявшим Нижний и Верхний град. Там мы садились на землю в тени дерев. И он начинал рассказывать. О, он знал много историй! И не только про то, что произошло уже на его веку. Но и о том, что было еще задолго до его рождения. Ибо он прочел много книг.
Знал он и про то, как наша княгиня после страшной беды на Косове, чтобы уберечь от турецкой мести малолетнего сына Стефана, отдала свою дочь Оливеру в султанов гарем. А когда узнала, что турки захватили Видин и снова осквернили мощи Преподобной, отправилась вместе с благородной госпожой Евфимией к своему зятю и кровнику Баязиду, чтобы просить злодея о милости.
«Почему не просите вы другого, более ценного и достойного дара, но лишь эти сухие и бесполезные кости?» — с усмешкой спросил удивленный султан.
Наша благоверная и благородная княгиня достойно, как и подобает истинной госпоже, перенесла сие оскорбление и вновь повторила свою просьбу, пообещав надменному турку все сокровища, еще остававшиеся у нее, в обмен на святыню.
Так рассказывал нам отец Макарий, а мы, дети, представляли себе, как весь сербский народ молится коленопреклоненно вдоль дороги отВидина до Крушевца, ожидая прибытия честных мощей. Все держат в руках зажженные свечи, следят, чтобы дрожащее пламя не угасло, и с надеждой взывают к милосердной заступнице нашей пред Господом. И радуются снизошедшей на них благодати и милости Господней. А милость эта — для каждого своя. Это знаем даже мы, дети.
Как, должно быть, радовалась наша благочестивая княгиня! Сколь велика была ее вера и надежда! Теперь Преподобная сохранит ее детей. И ее державу. И народ. Ибо и в ту пору страдания наши были неимоверны. Словно урожай с тучной нивы, собирали с сербского народа дань кровью пришлые тати. Причем не единожды в год.
Я всегда думала, что Преподобная являлась княгине во сне. Учила ее мудрости. И помогала ей советами. И ей, и подруге ее, благородной госпоже Евфимии, чей муж, деспот Углеша, погиб в битве с турками еще на Марице, за восемнадцать лет до Косова. Да и что тут удивительного? Являлась же она мне, простой торговке с Рыбного рынка, продававшей там каждый день свежую рыбу с Дуная и Савы? Да, они были благородные госпожи. Но и страдалицы — тоже. Как и я. Их мужья, как и мой, погибли на войне с турками. И мне еще Бог оставил больше, чем им. У моего старшего сына есть уже свои сыновья. Сын же госпожи Евфимии умер в ранней юности. А княгинин — не оставил после себя наследника. Мне же преподобная Параскева обещала сохранить моего сына. И сыновей его. Но об этом — после. Прежде надо завершить рассказ отца Макария.
Когда наша княгиня-мученица мирно почила в Господе, чудотворные мощи преподобной Параскевы были перенесены из Крушевца в новую столицу — Белград. Из придворной церкви — в Нижний город. Туда, где испокон веков селился простой люд. Думаю, она сама так пожелала. Чтобы находиться среди рыбаков и горшечников, сапожников и портных, плотников и поденщиков, торговцев и перевозчиков. Возле пристани. Рыбного рынка. Странноприимного дома. И больницы.
Когда же в том месте неожиданно, как будто сам собой, забил источник, люди сразу же окрестили его чудотворным, даже не дожидаясь первых исцелений. Впрочем, чудеса не замедлили сказаться. И вскоре уже вся округа знала, что вода святого источника помогает от всех недугов и скорбей, а также и от обычной усталости.