– Сорок один.
Богдан Петрович подошел к двери, распахнул ее и позвал:
– Элла! Элла, подойди ко мне!
Девушка прибежала вместе с юным мужем, они пока, как сиамские близнецы – куда одна, туда и второй. Дядю Богдашу интересовал тот же вопрос: какой размер у девочки.
– Тридцать семь, – сказала она.
– Отлично! Неси туфельку.
– У меня только осенние, нарядные и летние я упаковала.
– Прекрасно! – прищелкнул пальцами Богдан Петрович. – Мне нужны именно осенние… желательно на низком каблуке.
Спустя минуту он вертел в руке аккуратную туфельку темно-коричневого цвета, закрытую, с тупым носком и на небольшой танкетке. Подумав, он встал с кресла и отправился в прихожую, где стояла вторая туфелька. Туфли гостя он отыскал сразу же, выставил на середину прихожей…
– Что вы хотите сделать? – заинтересовался Чекин.
– Провести… типа следственного эксперимента, – ответил Богдан Петрович, ставя рядом обе туфли Эллы.
Он сфотографировал обе пары обуви с разных ракурсов, потом протянул трубку Артему:
– Отправь фотки Прохору.
– Дядя Богдан, если хочешь качественных фоток, нужно снимать фотоаппаратом и отправлять по Интернету на почту. А в телефоне изображение будет маленьким, невыгодным. Принести фотик?
– Да? Неси.
Еще раз сфотографировали обе пары обуви, затем Артем двинул к компьютеру, а Богдан Петрович позвонил Прохору:
– Скажи Марьяне, пусть войдет в свою почту, мы прислали несколько фотографий с обувью. Это похоже по размерам на то, что она видела у Инны, или те туфли смотрелись как-то иначе на фоне большого размера Инны? Может, не так бросались в глаза… Ну, я не знаю, что еще могло показаться. К сожалению, женских сорокового размера нет, только мужские и сорок первого, но впечатление… оно должно быть. Какое-то.
Ждали недолго. Богдан Петрович отказывался объяснить, что он хочет получить в результате эксперимента, отговаривался элементарно: мол, пока это просто сравнение, а выводы… какие могут быть выводы на данном этапе? И вот поступил звонок от Прохора, а голос был Марьяны:
– Дядя Богдан, не знаю, где вы их достали, но это те туфли.
– То есть? Я не понял, что ты имеешь в виду?
– У Инны стояли эти туфли, снимки которых прислал мне на почту Артем, – старалась разъяснить как можно понятней Марьяна. – Мне трудно судить о размерах, мужская обувь сильно отличается, но туфли поменьше… Да, дядя Богдан, это та же модель, тот же цвет, та же высота танкетки. Эти туфли стояли у Инны в прихожей, эти. Кожаные, добротные, качественные, дорогие. Где ты их взял?
– Да так… Спасибо. – Он опустил руку с телефоном на колено, поднял глаза на ребят, улыбнулся. – Ну? Чего стоите? Эксперимент не удался. Марш к себе!
Ребята ушли, ничего не заподозрив, но Чекин из другой породы. Он дождался, когда смолкнет смех и шаги в коридоре, и повернулся к хозяину с вопросом:
– Что не так? Что вам сказала Марьяна?
– Туфли, которые мы сфотографировали, стояли в квартире Инны, когда ее убили. Их видела Марьяна и запомнила.
У Чекина брови поползли вверх, он обалдел:
– Туфли Эллы?!
– Д-да. И второе… Помните, на теле Инны зафиксировали старые кровоподтеки?
– Помню, на девушку напали, поранили, но не убили.
– Анатом из морга сказал, цитирую: «Сложно убить, если силы равны и жертва оказывает сопротивление. В борьбе Лопатиной и убийцы силы были равные». И вот теперь туфли…
– То есть Инну убила женщина?..
– Принести вам воды? – обеспокоилась Сати.
Действительно, Надежде Алексеевне стало жарко, выступил пот на лбу, губы пересохли и хотелось пить. Но она отрицательно качнула головой, подошла к заповедному бару мужа, который Вера Ефимовна называла алкомаркетом, взяла первую попавшуюся бутылку и два бокала. Это оказалась бутылка бренди, очень, кстати, крепкий напиток. Надежда Алексеевна налила в оба бокала, один поставила на столик возле Сати, со вторым села в кресло напротив молодой женщины, к которой теперь пристально присматривалась.
– Благодарю, но я не пью крепких напитков, – сказала Сати.
– Там, – небрежным жестом указала Надежда Алексеевна на бар, – есть вино, выбирайте.
– Не хочу, спасибо.
– Жду продолжения.
– Вам интересна судьба чужой девочки? Вы очень добры. Знаете, Надежда Алексеевна, я много вижу детей в детских домах, многие из них, попадая туда, сидят на подоконниках и смотрят на вход, они ждут чуда…
Наступила зима, падал мокрый снег. Кира закрыла за собой кованую калитку, повернулась к детскому дому и сразу увидела в залепленном снегом окне кудрявую куклу. Идя по аллее, она не сводила глаз с Лизы, а та – с калитки. И так каждый день. Без выходных. Кира последнее время проводила и выходные с детьми, собственно, зачем ей выходной, какая радость торчать дома в одиночестве?