– Я возьму. Мало ли? Вдруг кукла когда-то пригодится Лизе.
Свой пятый день рождения малышка встретила дома с мамой Кирой. Был торт, были новые друзья – две девочки и один мальчик, было весело. В их доме поселилось живое существо «весело». И Лиза смеялась, как не смеялась никогда в своей короткой жизни. Лиза почти не отходила от новой мамы, даже гулять на улицу выходила неохотно. Собственно, и Кира любила общество дочки, поручала ей мелкую работу по дому, читала книжки, ходила с ней на детские сеансы в кино. В общем, у них все шло как у людей. Потом Лиза пошла в первый класс с огромным букетом, училась на отлично, потому что это радовало маму. А еще летом они ездили в лагерь на Черное море и целое лето совмещали полезное с приятным – мама работала, а Лиза отдыхала и помогала ей.
– Что за кукла? – заострила внимание Надежда Алексеевна. – Тряпичная? Сшитая кустарно? Платье в горошек, да?..
– Не знаю, – подняла плечи Сати. – Я лишь передаю историю такой, какой мне ее рассказали.
Не поверила ей Надежда Алексеевна и кинулась в коридор, распахнула дверцы шкафов, нашла пакеты с вещами матери, которые она получила в больнице, и при этом бубнила:
– Кукла… Кукла… Где же она?.. Неужели это та кукла?..
Но старой тряпичной куклы не нашла. О, как жаль. Сейчас Надежде Алексеевне ошибочно чудилось: старая кукла способна многое приоткрыть, если бы нашлась. В миг раздумий и разочарования щелкнул замок, вошел Болотов, кинул ключи на столик и:
– Сати!.. Любимая!.. Я вернулся!..
А тут из-за угла вырулила нелюбимая Надя! У Болотова шок, беднягу так перекосило, что он вызвал своим жалким видом улыбку у родной жены. По прихожей проплыла «любимая» мужа, Надежда Алексеевна проводила ее насмешливым взглядом, перевела глаза снова на Валеру. Сцена в лучших традициях комедийного жанра.
– Пожалуй, я подожду тебя в машине, – сказала Сати Болотову, взяла ключи со столика, сняла свое пальто с вешалки и ушла. Жена не преминула поддеть мужа:
– Что же ты пальтишко не надел на свою «любимую»?
– Ты? – выдавил он. – Почему ты здесь?
– Как интересно, мой муж спрашивает, почему я – его жена – здесь, в своем доме. Он даже не в курсе, что его жену сегодня отпустили из следственного изолятора. Ба, да ты не рад, как я вижу? Извини, что помешала твоей идиллии.
В отличие от нее, измученной и резко постаревшей, он выглядел помолодевшим, посвежевшим, просто огурец с грядки. Валера попался, ему очень не кайфово, как выражается Артемка. Не так-то просто выбросить тридцать один год на помойку, троих детей, кучу нажитого добра. Нагадил-то Валера, оттого и зол, по прихожей ходит, ходит.
– Только не надо на меня так смотреть! – зарычал, видимо, оскорбленный освобождением жены блудливый муж.
Нет, Надежда Алексеевна не опустится до его уровня, пусть Валера бесится, а она будет хладнокровна.
– А как мне смотреть на подонка, мерзавца, негодяя и последнюю сволочь? Или считаешь, я как-то иначе должна рефлексировать на тебя? Ладно, мне гадил всю жизнь, но ты умудрился украсть у собственного сына девушку. Я не в восторге от твоей распутной Сати, но ты-то… папа! Ты потерял сына, Костю – это хоть понимаешь? Насколько мне известно, потерял и Артема.
Болотов прекрасно отдавал отчет, что жена права, и он стоит тех мерзких слов, которыми она щедро наградила его, но признать ее правоту… И подписаться под вердиктом жены? Ни за что!
– Остановись! – огрызнулся Валерий Витальевич. А в следующий миг он взял пример с жены и заговорил сдержанно: – Мне надоело слушать оскорбления. Я понимаю, тебе обидно, но что же делать, дорогая? Извини, я полюбил другую. Ну так случилось. Это Константину нужно подумать, почему от него – молодого и красивого – Сати ушла к его отцу, который старше на двадцать лет.
– Ой… Ой… – рассмеялась пока еще жена. – Сейчас начнешь распевать, что в постели ты – священный бык. У тебя главная сексуальная привлекательность – твои деньги…
– А вот тут ты, дорогая, ошибаешься! Потому что Сати по деньгам выше меня уровнем.
– Значит, она извращенка.
– Хватит! Хватит, я сказал!
– Действительно, хватит, наш скандал становится пародией на драму. Убирайся. И пока я здесь буду некоторое время жить, сделай так, чтобы я тебя не видела. Позже поговорим, как нам быть.
– Я решил развестись с тобой.
– Конечно, милый, конечно.
Она отправилась в ванную комнату, открутила краны и принялась сдирать с себя вещи, пахнущие несчастьем, болью, отчаяньем, все это вместе называется – тюрьмой. Входная дверь хлопнула? Наконец-то Валера убрался. Надежда Алексеевна все же проверила – да, прихожая пуста. Она закрыла дверь на все защелки, теперь снаружи в квартиру никому не проникнуть, больше ей сюрпризы не нужны. После она погрузилась в очень теплую воду и… заревела. Нюша ревела белугой, корчась, как от жуткой боли, она выла и рыдала, как никогда в жизни не приходилось ей реветь. И плевать, что слышат соседи. Она заболела ненавистью. И не знала, что с этим делать. А также Надежда Алексеевна ревела, расставаясь с прошлым, но не имела она настоящего и боялась заглянуть в будущее.