– Инну ты?..
– Да, конечно.
Сказано так просто и легко, будто речь пошла о вчерашней покупке сумки, перчаток, а не о человеческой жизни. К Инне Надежда Алексеевна относилась определенно, она влезла в постель мужа и любить ее не за что, но при чем здесь Лиза-Сати?
– Ты приехала разбираться со мной, зачем же убивать тех, кто тебе ничего не сделал?
– А как бы я тогда разбила вашу милую семейку? С Инной я познакомилась год назад, изредка мы с ней сидели в кафе. Потом мне удалось познакомиться с Костей, теперь вы знаете, как я умею накидывать петлю на мужчин. И понимаете, почему я отвергла Костю – спать с родным братом нехорошо. Инна тоже имела власть над вашим мужем. Я говорила ей, чтоб она бросила Болотова, она же не слушалась. Два раза я сильно напугала ее нападениями – не помогло. Но когда она показала мне сообщение от Болотова, это было в воскресенье, я решила тоже прийти и вызвала ваших детей. Самое сложное – чтобы она впустила меня в квартиру, ведь Инна ждала вашего мужа, я была лишней. Поэтому пришла в половине десятого, соврала, что иду с вечеринки, мол, а тут идиот пристал, он гонится за мной. Она не могла отказать, ведь и за ней гнались недавно. Потом я якобы звонила знакомому и просила приехать за мной. Разумеется, я же и вывела из строя звонок в двери, телефон…
– М-да… Халилов сделал из тебя чудовище.
Сати резонно парировала:
– А кто вам мешал сделать из Лизы человека? Умирая, мой дедушка завещал мне: «Все, что у тебя отняли, верни. Нельзя, чтобы побеждали сволочи». Но в нашем с вами случае возврат получили вы – то состояние безнадежности, страха, несправедливости, обиды. Состояние потери. Ваш образцовый клан рассыпался. Кстати, Косте я отправила фото, где папа в постели с его любимой женщиной… м… со мной.
– Даже так? А что приготовила Марьяне и Артему? – забеспокоилась Надежда Алексеевна. Она знала одно: детей будет защищать от Сати всеми возможными способами.
– Марьяна дура, она сама себя наказывает – опять ваше воспитание. Артем… В Эллу я вложила все лучшее, что у меня есть, я люблю ее, как свою дочь, а она почему-то из тысяч молодых людей выбрала вашего сына. Но я не могу причинить ей зло. Правда, опасаюсь, что гены у него такие же, как у вас и вашего мужа.
Сати допила воду, взяла сумочку со стола. Но тут раздался звонок, она взяла трубку и усмехнулась:
– Ваш муж. Послушаем, чего он хочет?
Надежда Алексеевна не ответила, она сидела, низко опустив голову, закрыв глаза ладонью. Все, что происходило последний месяц и сейчас, вырывало ей сердце, а рядом никого, кто разделил бы ее боль, раскаяние, сожаление, да пожалел – и то стало бы легче. Никого… Напротив, Сати доставляло удовольствие видеть раздавленное существо в ее лице, она включила громкую связь и положила телефон на столик, чтобы Надежда Алексеевна не пропустила ни словечка:
– Да, милый?
– Сати… – на манер капризного мальчугана протянул Болотов, забывший нечаянно, что стукнуло ему больше полтинника. – Я больше не могу… Если ты срочно не приедешь, умру…
– Жди, жди, милый. Осталось минут пять подождать. – Переговорив, Сати кому-то позвонила: – Вышвырните его вон… Прямо сейчас. Ну вот и все, Надежда Алексеевна. А теперь идите и сдайте меня следователю.
– Ты знаешь, что я этого не сделаю.
– Напрасно. Тогда сядете вы, ведь так?
Сати поднялась и сделала несколько шагов к выходу, Надежда Алексеевна тоже вскочила:
– Лиза, подожди! (Та повернулась и с недоумением смотрела на нее, мол, что еще, ведь все ясно.) Лиза, прости меня…
– Я не Лиза. Вы что же, думаете, я рассказала вам историю, чтобы вы пожалели, пролили слезы, попросили прощения? Вы контейнер, который меня выносил, выплюнул и выбросил, а теперь еще и жалеете себя. Мне абсолютно это не нужно. Прощайте.
Она ушла. А Надежда Алексеевна опустилась на стул и закрыла глаза, так плохо ей не было никогда.
23
Прощание
Он ходил по перрону в сопровождении Чекина, щурился от электрических огней, но вид у Комиссарова был страшно обиженный. С неохотой делился он с Ярославом:
– Ноль, представляете? Если эта… Сати и имела связь с Инной, то представилась ей чужим именем. Сати ни разу не звонила ей, ни разу! Знаете, я проанализировал данные… скрупулезно! Думаю, это она. Но… но…
– Доказательств нет, – вздохнул Ярослав. – Знаю.
О боже, как следователь скривился, даже кивнуть в знак согласия с Ярославом не мог, настолько ему причиняла боль мысль, что он в проигрыше. Правда, через паузу Комиссаров встрепенулся, остановился перед Чекиным и уверенно сказал, подняв указательный палец: