Однако пронзительный звук звонка чуть не взорвал мозг, надо бы заменить дурацкую сирену на что-нибудь певучее. Интересно, кто же рвется в его дом с утра да с таким упорством? А вдруг полиция? Арестовывать приехали? Болотов подскочил, словно кипятком ошпаренный…
А это Богдаша! Ворвался в прихожую, машинально пожал руку и зашагал на кухню, безбожно топая. Болотов посмотрел на часы, висевшие в прихожей, и присвистнул – 8 утра. А лег он где-то в два: пока доехали из «Трактира» в город, пока отвез Сати, потом приехал домой…
Что-то упало. Богдаша чертыхнулся – явно этот гномик размером с танк что-то сломал. Болотов помчался к нему, ругаясь шепотом:
– Потише ты! Дети спят.
Валерий Витальевич прав: Богдаша ведь напролом ходит, ну и задел плохо прикрытую дверцу встроенного шкафа в коридоре, выпал пакет с вещами любимой тещи, но это ерунда. А вот дверца теперь болталась на одной петле, Болотов проворчал недовольно, поправляя дверцу, о которую теперь все будут спотыкаться:
– Вечно ты ломаешь мебель в моем доме. Детский, блин, врач. И кто тебе детей доверяет?
– Ты, например, – парировал тот. – Забыл? Я всех твоих детей лечил. И тебя в том числе, и твою тещу… Пошли чаю выпьем, я кое-что надумал.
На кухне Болотов поставил на плиту чайник, а Богдаша машинально захватил тряпичную куклу, выпавшую из пакета. Обнаружив игрушку в своей руке, бросил на стол.
– Итак, – сказал, – есть некоторые детали в убийстве Инны, которые нужно прояснить. И если мы их проясним, то, вполне вероятно, выйдем на убийцу.
Болотов мгновенно освободился от сонливости, ведь все, что касалось Инны, было делом первейшей важности. Запахнув халат и завязав пояс, он уселся на стул и приготовился слушать, но толстый Богдаша готовил полноценный завтрак! Бутерброды! Ему бы только пожрать!
– Я слушаю! – напомнил Болотов, что, кроме еды, есть еще он.
– Первое, – указал на него ножом в сливочном масле Богдаша. – Инна впустила убийцу в квартиру, так? Скажи, ты же хорошо ее знаешь, впустила бы она человека, которого боится, тем более поздно вечером?
– Думаю, нет… Никто не пустил бы.
– Значит, она не боялась убийцу. К тому же в это время ждала тебя. Но вот кто-то звонит в дверь. Незнакомого человека Инна тоже не впустила бы в дом, правильно? Значит, она знала убийцу, то есть была с ним знакома и не ожидала нападения, так? Ну, скажи, так?
– Так, – кивнул Валерий Витальевич, но ему выводы друга ничего не говорили. – И что?
– Переходим ко второму пункту. В квартире не было совершено кражи, ты сам утверждал…
– Но я же оговорился! – напомнил ему Болотов. – Она могла что-то хранить без моего ведома.
– В этом случае убийца сделал бы обыск, – возразил Богдан Петрович. – Если б он пришел за вещью, за которую позволил себе убить человека, то вещь эта не лежала бы на виду. Пришлось бы искать ее, а следов поиска не было.
– Не понимаю, к чему ты клонишь.
Богдан Петрович налил чаю себе и Болотову, поставил на стол тарелку с бутербродами, нарезал лимон. Валерий Витальевич не подгонял его, видел, что друг формирует мысли. А может, что-то другое заставляло держать паузу. Наконец он сел и, размешивая ложечкой сахар в чае, произнес:
– Ну, как одна из версий, только не шуми, лады? Убийство Инны может быть местью, просто другие версии пока неубедительные. А мстить кто ей мог?..
Он посмотрел на Валерия Витальевича из-под насупленных бровей. А тому не понравилась версия друга, очень не понравилась, Болотов понял намек и не принял его:
– Но почему ты так думаешь?
– Потому что есть сообщение, отправленное Инне в 17.20 в субботу. Мы все были на даче. Давай вспоминать, что мы делали в это время, где был твой мобильник.
Валерий Витальевич потер подбородок, потом затылок – массаж не помог, впрочем, его движения были механическими, бессознательными. Он запаниковал, серьезно запаниковал:
– Ты считаешь… кто-то из моей семьи?
– Ну, так считает помимо меня логика, Валера. Давай считать вместе. Кирилла исключаем сразу, зачем ему убивать Инну? У него нет мотива, ни тайного, ни явного. Исключаем Сати и Эллу, девочки вообще новички в нашем кружке. Тебя… Ну, это не ты, я не сомневаюсь. Меня исключаем…