– Откуда она знала, с какого контакта отправлять? Инна в моей трубке не обозначена. Там картинка и вот что написано… – Он достал мобильник, нашел контакт, показал Богдаше.
– ИНН… Если Надя взяла твой мобильник, то будь уверен, она прочла сообщения. А для чего тогда брать твой телефон? Но и без этого про твою пассию Надя уже знала, стало быть, вычислить номер Инны – задачка простейшая, всего лишь три первые буквы имени, конспиратор. Дальше Нюша отправляет Инне эсэмэску, назначает встречу от твоего имени и примерно в это время приходит…
– А я про что! – взревел Болотов и подскочил с дивана.
Бедняге не сиделось на месте, не стоялось тоже. Он гарцевал по гостиной, словно только и ждал, чтобы друг Богдаша убрался вон из его квартиры. Странное поведение Болотова тот списал на стрессовые обстоятельства, хотя нашел слабое оправдание, ведь мужик все же, а визжал, как истеричка:
– Умоляю, хватит! Хва-тит! Иначе можно с ума сойти. Все и так ясно: Инну убила Надя!
– А мне – не ясно, – излучал спокойствие Богдаша.
– Ну, что, что ты противопоставишь уликам? Их слишком много…
– Именно наличие стольких улик меня не устраивает.
И вдруг Болотов кинул подозрительный вопрос, сбивший Богдашу с мыслей:
– А почему ты не на работе?
– Взял отпуск.
– Ради Нади?! Ради нее ты жертвуешь здоровьем бедненьких деток? Какой же ты врач после этого? Нехорошо…
Конечно, Богдаша уловил издевку, топорный намек на нечто постыдное. И поймал на себе взгляд с прищуром – так смотрят недруги или завистники. И перебирал в уме, чем парировать, чтоб уж ответ был адекватным, чтобы если уж врезать, так по больному. Валере просто необходимо дать по мордам, выражаясь фигурально, и привести этого везунчика, потерявшего чувство меры, в разумное состояние. Но в самый ответственный момент вдруг пожалел дурака, который и так расплачивается за собственную глупость в большей степени, чем она того стоит. К сожалению, расплачиваются и его близкие. Потому Богдан Петрович держал паузу, которую по-своему прочел Валера:
– В точку я попал, да? Ты, мой друг, все эти годы при мне ухлестывал за моей женой, а что же было без меня? Сейчас раскручиваешь маховик частного расследования, запутываясь сам и запутывая других. Что ты хочешь доказать, когда уже все доказано? Зачем поехал в морг? Я бы мог понять твою заботу, если бы шансы мы имели хотя бы мизерные. Но их нет. Ты смешон! Какая-то ненужная и даже вредная показуха, выпячивание себя, благородного рыцаря, дама сердца которого на нарах в СИЗО с отпетыми уголовницами. Ты же меня выставляешь в паршивом свете…
Это был перебор. Раньше между ними не случалось серьезных разногласий и конфликтов. Кстати, гасил опасные ситуации в большинстве случаев тоже Богдаша, наивно полагая, что его принцип миролюбия поучителен, снимает негатив, настраивает на комфортную для всех атмосферу. Но Валера никогда не заступал за предел, данный же случай – из области маразма, а маразм не лечится. Сейчас гасить хамство и свинство Богдан Петрович не собирался, слишком далеко Валера зашел, но сначала он спросил:
– Ты хорошо подумал перед тем, как вывалить свой бред?
– Да! – запальчиво сказал Болотов. – Подумал, подумал. Давно.
А надеялся Богдан Петрович на извинения. После ответа он встал и двинул к выходу, не отреагировав на брошенную в спину фразу:
– Что, нечего сказать?
Действительно, нечего. Еще никому не удавалось переформатировать взрослого человека, ставшего на гнилые позиции. А когда этот человек еще демонстрирует и дикий вздор, который выпестовал в своей голове сам, и ведет себя агрессивно, задавшись целью оскорбить и унизить, лучше уйти. Это уже не друг. И никакие обстоятельства оправданием ему служить не могут. Вот так и заканчивается дружба. В прихожей на столике под зеркалом валялась тряпичная кукла, Богдаша захватил ее, так как обещал привезти старушке, и ушел. А Болотов, оскорбивший его, обиделся, плюхнулся в кресло, надулся и бубнил что-то бессвязное, а может, обелял себя.
Да, Богдан Петрович любил Нюшу, всю жизнь любил. Но не как в мелодрамах, страдая по ночам и грызя подушку, любовь для него стала добрым талисманом, ориентиром на позитивные стороны жизни, а не удушающей петлей на шее. Конечно, у него были женщины, он же не евнух, да как-то не срослось с ними. Но чтобы соблазнять Нюшу, когда Валерки не было дома… не та порода Богдан Лозовой, чем был безмерно горд. Поэтому он отказывался признать, что ошибся, что Нюша – дьяволица, для которой человек – ничто, его можно стереть, сжить со свету, если он мешает. Нет, не его это путь. Богдан Петрович будет до последнего искать доказательства в защиту Нади, иначе сам-то он чего стоит? Понял он это только сейчас, да и то с помощью Валеры, так что нет худа без добра. А действовал интуитивно. Из сотни доказательств вины Нюши Богдан Петрович теперь хочет получить сто первое, но и тогда будет помогать ей. Разве должно быть по-другому?