– Логично, – согласился Богдан Петрович. – Но от кого? От Нади? Зачем ей было собирать детей у Инны?
– Понятия не имею. Сотовой связью займусь немедленно, пока у операторов хранятся сведения. И последнее: я хочу устроить свидание вам с Надеждой Алексеевной. Может, вы ее раскрутите на откровенность?
– Это было бы здорово!
– Не радуйтесь. Вы ей не родственник, не муж – свидание получить будет очень непросто, но я попытаюсь уговорить Комиссарова устроить нам в интересах дела хотя бы короткую встречу. Дело вроде бы простое, но копнешь его поглубже – ни в чем нет уверенности. Признаюсь, дело очень интересное. Кстати, а что Болотов, муж Надежды Алексеевны?
Богдан Петрович безнадежно махнул рукой, дескать, на его помощь рассчитывать не приходится. Чекин еще обсудил с ним некоторые детали совместной работы, после адвокат ушел, а Богдан Петрович постучался в комнату Артема.
Комната приобрела божеский вид благодаря Элле. Хотя она и приболела (промокла во время дождя и простудилась), тем не менее, умудрилась ликвидировать бардак, и удалось ей это сделать без особых хлопот, как-то легко получилось. Девочка лежала под одеялом, мальчик торчал у компьютера. Богдан Петрович сунул ей градусник, поинтересовавшись:
– Как наше самочувствие?
– Не знаю, – ответила Элла. – Спать хочется все время.
– А кто не дает? Артемка? Мы его проучим. – Пикнул градусник, значит, пора его вынимать. – Неплохо. Тридцать семь и семь, это меньше, чем тридцать восемь и девять, верно? Славно, что воспаления легких нет, остальное переживем. Спи, девочка. Артем…
– Чего? – И даже не оглянулся.
– Оторви свой стан от кресла, ты мне нужен на пару слов.
Богдан Петрович привел его в гостиную, оформленную в современном стиле, кстати, мебель подбирала Надя, у нее неплохо получается, есть дизайнерская жилка. Да и согласился он на смену интерьера, чтоб она же не упрекала, будто его взгляды и вкусы отдают психологией старьевщика, а квартира напоминает склад эпох. Отстоять удалось только кабинет. Он сел на диван и хлопнул ладонью по сиденью, мол, сюда падай, Артем остался стоять:
– У меня работы по горло, я постою.
– Ладно. Теперь признавайся, где был с воскресенья на понедельник, когда Инну… м? Родителям сказал, что ко мне поехал, а я тебя увидел только утром, когда ты спал. Лучше сейчас скажи, чтоб я продумал, как тебя обезопасить от такого ирода, как Комиссаров.
– Да не волнуйся, дядя Богдан. Я тусил. В кафе. У выпускников этого года была встреча, собралось немного, человек восемь. Так что народ меня видел, назовет точное число, время – до минут, когда разошлись и когда меня теряли из виду. Но и в туалет я бегал с кем-нибудь, так что алиби лучше моего не бывает.
– А почему следователю не сказал?
– Да ну его. Он какой-то… как фрагмент гниющего мяса.
– Ну и сравнение. Элла как, не тоскует по сестре?
– У нас все ОК, дядя Богдан. Честно. Мы тебе не мешаем?
– Мне здесь только тишина мешает, так что живите сколько надо.
После его слов Артем сел на диван и положил руку на плечо крестного, которого искренне любил и уважал. А ведь было за что!
– Дядя Богдан…
– Ой, только не надо благодарных соплей, – сбросил он руку юноши, потом вздохнул. – Вы уедете, мне будет тут хуже, чем сейчас.
– Так мы же будем приезжать и останавливаться у тебя, – пообещал Артем. – Лишь бы с убийством Инны разобрались быстрее. Я сообщил, что по семейным обстоятельствам не могу сейчас приехать, но сколько эти обстоятельства могут длиться?
– Сам виноват! Ввел в заблуждение следователя, – упрекнул парня Богдан Петрович. – Да и меня тоже заставил волноваться, паршивец эдакий. Давай поедем к Комиссарову и предоставим твое алиби.
– А мама? А Марьяна? Может, я еще пригожусь. Буду путать следака…
Богдан Петрович потрепал парня за кудри, это был одобрительный жест взрослого человека, но притом настоял:
– Оставаться в городе добровольно – одно дело, а под подпиской ходить и всегда иметь шанс угодить в СИЗО – совсем другой расклад. В тебе еще детство играет, а с ним пора прощаться, раз вступаешь в самостоятельную жизнь. Так что давай номера телефонов ребят, которые подтвердят, что в ту ночь ты был с ними. И гуляй потом сколько посчитаешь нужным. Но зато будешь свободен.
Артем закивал. А как не согласиться с дядей Богданом? Детство кончилось. Той ночью, когда он оторвал Эллу от Сати и привез сюда. Сейчас он полностью вышел из-под опеки, самостоятельно принимает решения, значит, обязан считаться с правилами, которые выработала сама жизнь. Артем продиктовал номера телефонов и остался дома с больной Эллой, а Богдан Петрович сел в машину и отправился к следователю, представляя, как испортит тому настроение.