– Ты что наделала?! – закричала на дочь мать.
– Я? – растерялась Марьяна. – Но я не… Мама, ты что подумала?
– Она жива? – Надежда Алексеевна уже стояла на коленях, прощупывая пульс любовницы мужа. – Вызывай «Скорую»!
– Не вызывается, – хлюпала носом Марьяна. – Я пробовала.
– Дура! МЧС вызывай!.. Подожди!
Инна не подавала признаков жизни. Надежда Алексеевна наклонилась и приставила ухо к груди, потом поднесла тыльную сторону ладони к носу, потом к полуоткрытым губам… И поднялась на ноги, она уже не спешила.
– Все. Умерла.
– Мама, ты не ошиблась?
– Я-то не ошиблась, а вот ты! С ума сошла? Зачем ты убила ее?
– Но это не я! – расплакалась Марьяна. – Как ты могла подумать! Может, ее еще можно… оживить?
– Хватит врать! У нее потеря крови, в этих случаях не оживляют, а несут на кладбище! Все. Потом разберемся, почему ты здесь. Живо убираемся отсюда… И перестань реветь! Идем… только тихо…
Женщины вышли в прихожую… Но тут из глубины квартиры послышался неясный шорох. Обе замерли.
– Там кто-то есть, – шепотом произнесла Марьяна.
Ни слова не говоря, Надежда Алексеевна потянула перепуганную дочь за одежду к выходу…
Марьяна скосила глаза на Прохора, проверяя – верит ей или нет, а он механически растирал пальцами лоб. Его молчание напрягало, ей же больше нечего было добавить, кроме…
– Я не убивала Инну. Зачем мне?.. И мама не убивала, но мне она не верит. Как будто зарезать человека – проще простого! Ей помнится нож в моей руке, а то, что на нем не было ни капли крови – этого она не помнит. На даче мы поссорились, я очень обиделась на нее, нахамила… Утром мы не разговаривали. Когда же приехал этот сморчок… следователь… она велела мне не выходить. А дальше ты знаешь, что было.
Казалось, он вообще не слышит ее. Как будто один в пустой комнате! И Марьяна уже пожалела, что рассказала, ведь в подобные истории действительно верится с трудом. Промелькнула мысль, что она никогда не сможет доказать свою невиновность, от этого стало очень печально. В тюрьму она не хотела, выходит, самое безопасное место у… Прохора на каторге? Но он заговорил. И заговорил без злости, как разговаривают со старым другом:
– Инна прислала тебе странное сообщение. Как будто пригласила на свою смерть полюбоваться. Но тогда она должна покончить жизнь самоубийством…
– А вдруг так и было? – подхватила Марьяна.
Ей в голову не приходила мысль о самоубийстве, просто потому, что Инна и самоубийство – две вещи не совместимые. О, какой был бы это выход из того тупика, в котором очутилась она и вся ее семья. Прохор остудил ее:
– Нет. Никогда у нее не наблюдалось суицидальных настроений, даже когда она очень переживала из-за твоего папаши. К тому же Инна ждала ребенка, она думала больше о нем, чем о том, кого бросит Болотов – жену или ее. Второе. Следствием установлено, что это убийство. Таким образом нанести себе рану человек не может, это была чужая рука. А как твоя мать оказалась у Инны?
– Из-за собственной глупости. Она отправила сообщение твоей сестре с телефона отца, что якобы он придет к ней около десяти вечера в воскресенье. Обычно по воскресным вечерам отец подчищает дела, чтобы начать новую неделю с максимальной эффективностью, мама знала, какое время назначать. Она полагала, Инна даже не поинтересуется, кто пришел, откроет и… Но мама не собиралась убивать ее!
– А зачем же она устроила эту многоходовку?
– Мама хотела предложить Инне деньги… она спасала семью.
За время их диалога Прохор ни разу не взглянул на пленницу, это первый раз, когда он поднял на нее глаза – такие же светлые, как у Инны, но с упрямым блеском. Правда, сегодня она еще заметила, что у него умные глаза бескомпромиссного человека, наверное, только такой человек и способен высказать здравую мысль:
– Может, такую семью не стоило спасать?
Марьяна опустила ресницы, видно, в душе она была согласна с ним и не понимала установок родной матери, не видела смысла в ее поступках. Тем временем Прохор поднялся на ноги и, идя к выходу, бросил ей через плечо:
– Ладно, переодевайся, отвезу тебя домой.
Значит, поверил.
15
Выбор Марьяны
В районе парка Богдан Петрович с трудом припарковал машину, включил музыку и ждал Чекина. Для автомобилистов место вокруг парка неудобное: дороги узкие, ведь сто лет назад не предвидели, что народ массово будет рассекать по городским улицам на железных лошадках, здесь толком не развернуться, при всех недостатках еще и поворотов много. И главное неудобство – машин натыкано, как килек в бочке. Издали Богдан Петрович заметил Чекина, тот шел вдоль парковки, да прошел мимо, пришлось вылезти из авто и окликнуть его: