– Я базарная баба? Это что за намек?
– Намек?! Ничего себе – намек! Это жестокая правда.
– Опять издеваешься? Я сейчас вызову такси и уеду…
– Куда? Сразу в полицию? Плиз! Плиз!
Когда Марьяна не выдерживала прессинга, она прибегала к самому ударному орудию – слезам. На папу прием действовал безотказно, на маму – вообще никак. Сейчас, чувствовала Марьяна, слезливая тактика не подействует на Прохора, к сожалению! Он же сплав дуба и стали! Потому она развернулась и решительно зашагала к дому, а он пусть гадает – что она намерена сделать. А намерена поломать ему малину, которая засела в доме.
– Ну вот… – досадливо взмахнул руками Прохор.
У Тамары Михайловны гостья, сидят они на кухне и пьют чай – с ума можно сойти – полдня! Вроде бы нормально, женщины не виделись давно, поговорить им охота, если бы не различия между ними. Бабушке Прохора семьдесят пять, оказывается, а гостье лет тридцать. Это молодая, дебелая деваха с глазами похотливыми и алчными, разведена, имеет сына. Отсюда Марьяну терзали смутные сомнения, что не к бабушке притащилась гостья, и уходить, судя по всему, не собиралась. Заявившись на кухню, Марьяна надела приятнейшую улыбку, подплыла к обеденному столу под артиллерией из глаз гостьи и промурлыкала ей в лицо:
– Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?
Поскольку возражений со стороны Тамары Михайловны, давившейся смехом, не последовало, гостья якобы спохватилась:
– Ой, а сколько времени?
– Уже поздно, стемнело, – улыбалась ей Марьяна, спиной ощутив, как подошел Прохор. – Нашей бабушке пора пить лекарства и отдыхать. Извините, режим. В следующий раз наговоритесь, хорошо?
– Конечно, конечно, – поднялась грудастая гостья из-за стола. – Спасибо за чай, пирожные… рецептик обязательно запишу… в следующий раз. Проша, проводишь меня?
– Не проводит, – заявила Марьяна. – Я очень-очень ревнивая, когда выхожу из себя, долго не возвращаюсь обратно. А вы красивая, я не могу Прошу отпустить с вами.
У гостьи полное личико вытянулось, ротик открылся сам собой, глазки стали раза в два больше, ведь подобные откровения из уст женщины ошеломляют и обезоруживают. Она что-то невнятно пробормотала, скорей всего, попрощалась и ушла без провожатого. Наконец бабушка дала себе волю и расхохоталась. Марьяна, разумеется, повернулась лицом к Прохору, торжества не скрывала, а он неодобрительно покачал головой, сказав ей:
– Мавр сделал свое дело.
– Она тебе нравится? – наигранно растерялась Марьяна. – Ой, прости, я же не знала… Но должна заметить, у тебя дурной вкус.
Вот теперь можно и удалиться, последнее-то слово осталось за ней. Идя по коридору, она слышала, как бабушка хохотала и между тем высказывалась:
– Ну, Марьяша… молодец! Всех приложила! Я уж не знала, как от этой Аньки отделаться, сидит и сидит… А Марьяна ее… вот умница! Под орех Аньку…
– Ба, зря ты ее хвалишь…
– А ты молчи! Анька ради меня, что ли, приперлась?.. За что же я страдать должна?
Дальше Марьяна не слышала, так как вошла в свою комнату весьма довольная собой. Баулы она разбирала часа два, если не больше. Братец утрамбовал сумки под завязку, свалив все в кучу – обувь, одежду, косметику. Все мятое и деформированное, требовалось одновременно приводить в порядок вещи, рассовывать их по полкам в шкафу, ведь неизвестно, сколько времени предстояло прятаться. Но братец Артемка заслужил и похвалу, так как засунул в баул и ноутбук, роутер – теперь окно в мир открыто! Ну, у братца главный предмет – комп, он способен обходиться малым, лишь бы с компом, потому и сестре подкинул жизненно необходимую вещь. Марьяна надела туфли разных пар, чтобы восстановить внешний вид помятой обуви (правда, на шпильках здесь вряд ли походишь), и села на кровать с ноутбуком.
Отправила брату письмо: «Артемка, ты чудо. Спасибо!!! Здесь телик только на кухне, бабушка смотрит специфические киношки, а Прохор – новости. Ты сделал мне огромный подарок, закинув мой ноут в баул».
Получила ответ: «Не за что, сеструха. Поменьше в инете зависай, а то тебя быстро вычислят заинтересованные персоналии. Телефон в сумке, которую ты забыла на даче, тоже не советую пользоваться по тем же причинам. Батарея вынута, лежит рядом в кармашке. Я кинул в чехол от ноута накопитель, там фильмы, музыка, библиотека на сорок гигов, игрушки. Развлекайся. Пока».
Все, о чем написал младшенький, нашла, а ведь его считали малость недоделанным – как ошибаются люди, включая близких. Марьяна подумала и, прежде чем отключить Интернет, написала: «Люблю тебя. Пока». Этих банальностей она никогда не писала и не произносила, да и дома сопливости не звучали, но, очутившись в изоляции, она вдруг ощутила потребность в них.